Мороз, жара… Уж лучше я шаманить с ним буду, чем здесь народ йодом мазать…

В этот момент переборка встряхнулась от частого стука и визгливый голос Совы ворвался, как из преисподни:

– Эй, хохол! Ты с кем это там расчирикался? Куров приставил палец к губам, но сказал громко:

– Не нарушай границы!

– Твоих контрабандисток не пропущу! – был ответ. – Не надейся!

– Знаешь хоть, кто пришел-то?

– Знаю я вас! Так и норовите в России что-нибудь стянуть! Захотели пожить самостийно, вот и живите! А я не позволю твоим контрабандистам экономику государства нарушать!

У деда плечи опустились.

– Видишь, у нее на почве политики болезнь приключилась, – посожалел он. – От того и взамуж захотела на старости… Ее нельзя полечить? Может, пилюли какие есть?

– У меня один йод остался, – прошептала Оксана и подхватила сумку. – Пойду я, Степан Макарыч…

– Иодом голову не вылечить. – Он открыл люк. – Ход за бочкой из-под капусты, помнишь?

– Помню…

– Обратно через сортир возвращайся. Только не через «Ж», а через «М».

– А «Ж» теперь куда выводит?

– Я там лабиринт устроил. Чтоб контрабандистов отвадить.

Оксана скрылась в подполе, а Сова еще раз постучала, словно клювом, и спросила с вкрадчивым распевом:

– Опять баб там щупаешь, старый мудант?

Куров на это и внимания не обратил, а сел в люке, свесив ноги, посмотрел, как Оксана уходит в Россию через подземелье, и только головой покачал:

– От дурак, Юрко! Дивчина-то какая спелая.

Укуси, так сок брызнет… Эх, зубов нету!

Глава 3

Волков следующим утром сидел на своей половине башни, выглядывал из круглого отверстия, словно скворец, и, мечтательно любуясь зарей, поджидал Оксану с вызова, даже о «полянице» забыл.

Но глядь, а из России вместо докторши Тамара Кожедуб идет, узелок с судками в руке: завтрак несет! Нюх у нее был феноменальный: как только Николай Семенович на сторону посмотрит, она уже чует и под каким-нибудь предлогом является на таможню. У него под ложечкой засосало, но не от голода, а от нехорошего предчувствия – сейчас пытать начнет!

Хоть бы Оксану в это время не принесло…

При виде Тамары Шалвовны Вовченко калитку КПП перед ней распахнул и даже козырнул – не по службе, а из уважения перед ее статью. Однако она будто не заметила, целеустремленно по лестнице поднялась, с порога носом потянула и, кажется, ушами запрядала, как лошадь при близости волка.

– Ты зачем это надушился?

– Контрабанду уничтожал. – Николай потер руки, будто бы в предвкушении завтрака: – Накрывай на стол!

На самом деле он терпеть не мог пищи, которую его гражданская супруга готовила, – в основном кабачки во всех видах, капуста и прочие овощи, поскольку она лет пятнадцать уже сидела на диете, пытаясь похудеть, а что жена не любит, того мужу не едать.