И на самом деле, два пролета уже готовой стены, автокран и четыре вагончика со стройплощадки исчезли бесследно, если не считать глубокой свежей борозды поперек границы, словно пропаханной богатырским плугом. Когда же милиционеры стали изучать ее природу, то обнаружили, что это всего-навсего просадка грунта, образовавшаяся из-за обрушенного подземного тоннеля, – нашли уцелевшие вход на российской и выход на украинской стороне.

Тут впервые и открылось, что хитрые китайцы параллельно со строительством стены, вероятно, по договоренности с контрабандистами или по собственным, далеко идущим планам, в укромных местах тайно копали подземные ходы под нею, да такие, что можно без труда проехать на легковом автомобиле!

По описанию, напугал гастарбайтеров все тот же мутант, только, на восточный взгляд, еще и огнедышащий и умеющий читать чужие мысли. Дело принимало нешуточный оборот, о происшествии сообщили в Москву и Киев, откуда пришли указания разобраться и принять меры.

Когда китайцев выловили и заперли в пустующем коровнике, дабы решить вопрос, оставить их на стройке или депортировать, приехал глава российской Братковской администрации, Пухнаренков, лично курирующий стройку. В прошлом, да и, скорее, в настоящем тоже, он был майором КГБ и варягом, присланным из Брянска управлять сложным пограничным районом. С виду вроде бы интеллигентный, очень вежливый, с тихим голосом, заставляющим все время внимательно прислушиваться к его речи. Но если присмотреться, то можно было заметить, что взгляд у майора либо полностью отсутствовал, либо был неуловим, как у косоглазого, – никогда не поймешь, куда глядит. И от этого создавалось впечатление, будто он все время ускользает и перемещается в пространстве, словно мерцающий призрак.

И в коровнике Пухнаренков возник внезапно, отчего перепуганные китайцы оживленно встрепенулись, прищурили вытаращенные глаза, сжались в кучу и вновь обратились в вязкую гончарную глину.

– Пусть отдохнут день-другой, – заключил глава, удовлетворенный произведенным эффектом, – и приступают к работе. Депортировать не будем.

– Слюсаюся, товалися-господина! – закланялся переводчик и он же бригадир. – Китайса лабота-лабота холосо! Если насяльника мутанта лови-лови.

– Поймаем, – пообещал бывший майор.

На том бы инцидент был исчерпан, однако в это время на ферму черти принесли Дременко. Он припоздал и потому ворвался, как выпущенный из клетки кабан. И вмиг произошло невероятное: образумившиеся было китайцы всклубились пылью и размазались по каменной кладке, полу и даже потолку с криком:

– Сунь Хунь! Сунь Хунь! Насяльника, лови-лови!"

"И вся эта клейкая масса, словно водоросли, потекла к выходу, так что начальство едва успело выскочить и затворить за собой тяжелые двери.