– Что будет? Что теперь будет!"

"– Не хочу, – гнусавил переводчик. – Оставьте меня… Требую консула! Дайте мне телефон! Здесь есть телефон? Свяжите меня… Немедленно свяжите меня!

– Ишь, связать просит, – заметила Сова. – Может, свяжем? Чтоб не дрыгался…

– На стол его! – Это уже распоряжалась Оксана. – Бабушка, простыню постели. Дед, штаны ему разрежь.

– Как – разрежь? – Даже и он опешил. – Зачем?

– Затем, что ранение в правую ягодицу.

– Делай, что говорят! – прикрикнула старуха.

Куров пометался по хате, нашел портняжьи ножницы и, прикусывая нижнюю губу, изрезал брюки вместе с трусами.

– Кто же его подстрелил? – сдирая липкие от крови лохмотья, спросил он. – Случайно, что ли?

– Партизан какой-то! – Дременко с ужасом глядел на распластанного по полу американца. – Никто и не видел! Это надо же – стрелять в живого американца!

– Кладите на стол! – прекратила их диалог Оксана, натягивая старенькие медицинские перчатки. – Бабушка, горилки мне на руки!

Куров с Тарасом Опанасовичем кое-как завалили сопротивляющегося Джона на стол, тут переводчик немного отдышался и помог, уговаривая того на ходу по-английски. Сова щедро поливала из четверти на перчатки Оксаны, и это не миновало рачительного взгляда деда.

– Ты особенно-то не расходуй! – прикрикнул он. – Не вода же.

Но бабка и сама умыла руки горилкой:

– Ассистировать буду! Тебе ножик, Оксан? Или у меня скальпель есть? Для кастрации?

– Давайте скальпель! – распорядилась та, щедро смывая йодом кровь вокруг раны. – И еще у меня в сумке ножницы и зажим. Мужики, держите его крепче.

Сова обмыла скальпель и прочие инструменты горилкой, после чего запалила вату и стала их прокаливать.

– Где телефон? – обрушившись жирным торсом на спину шефа, работал переводчик. – Мне надо связаться со штаб-квартирой НАТО. Требую предоставить телефон.

– Придется дать ему телефон, – засуетился Дременко. – У них по закону положено. Один звонок. Тем более в НАТО… Оксана, разреши ему позвонить! Нельзя ущемлять права! С нас спросят…

– Да пусть звонит, – отмахнулась та, обрабатывая широкую, с вывернутыми краями, рану на ягодице. – Хоть Господу Богу… Странная рана… Бабушка, посмотрите.

Елизавета Трофимовна надела очки и склонилась над американцем:

– Будто ножиком тыкнуто и повернуто.

– Это не пулевое ранение…

– Скорее осколочное, – заключила бабка. – Потому и крови, как с барана… Вы что, сват, бомбы взрывали?

– Какие бомбы? – чуть не взвыл тот. – Ничего не взрывали! И никто из нас не стрелял! Партизаны!

Дед на минуту передал держать ноги Дременко, принес и сунул в руки переводчику телефонный аппарат.

– Пускай звонит! Повезло, что не в Якутии его подстрелили. Там телефонов нету…

– Ты что, ошалел? – воззрилась на деда Сова.