Я вышел на улицу, которая освещалась только светом из окон, и направился туда, где оставил вороного.

Конь, почуяв меня, тонко заржал и ткнулся нежными ноздрями в ладонь. Я вынул кусок сахара и скормил ему, затем отвязал вороного и повел в темноту.

Ну, скоро все кончится. Через несколько минут я буду сидеть на козлах грузового фургона, катящегося из города. Потом возьму золото, погружу его, как следует прикрою, и тронусь в сторону Лас-Вегаса и Санта-Фе.

Что сделает Пенелопа, когда обнаружит, что золото пропало? Поедет ли она дальше или останется, чтобы отыскать его?

С этими мыслями я забрался в седло и обогнул городишко, направляясь к стоянке фургонов.

С гор Сангрэ-де-Кристос дул прохладный, свежий ветер, доносивший приятный запах хвои и воспоминания о заснеженных вершинах. Напротив церкви я попридержал коня и оглядел улицу. В одном из салунов послышался дикий техасский клич, а за ним выстрел — вероятно какой-то развеселившийся солдат или ковбой. На холмах за городом, на что-то жалуясь, разговаривал с луной койот.

Подъехав к фургонам, я остановился рядом с последним и привязал коня к заднему борту, затем достал из седельного чехла винчестер и положил его на козлы поближе к себе.

Из темноты вышел человек и направился в мою сторону.

— Сэкетт? — спросил он.

Я узнал Олли Шеддока.

— Здесь.

Он подошел ко мне с тлеющей во рту сигарой.

— Тебя интересует та девушка?

— Немного.

— Она не пришла, а нам уже пора отправляться. Как по-твоему, она могла отказаться от своей затеи?

— Едва ли.

Еще одна западня? Пенелопа сказала, что уезжает сегодня вечером. Должен ли я пойти и отыскать ее? Что, если ее захватили Сильвия с Ральфом?

— Как скоро мы отправляемся? — спросил я.

— Минут через пятнадцать. Жду, пока загрузится вон тот фургон.

— Пойду схожу за ней.

— Лучше тебе подождать здесь, — сказал Олли Шеддок. — Если хочет, сама придет.

— Понятно.

— Сэкетт, я слышал разговоры в городе. Будь осторожен. Кто-то нанимает ганфайтеров. Ты же знаешь Лома-Парда — за деньги можно достать все, здесь заказное убийство стоит дешево.

— Кто нанимает?

— Понятия не имею."

"Я с удовольствием подставил лицо ветру с гор. Сейчас не время умирать. Странно, но я меньше думал о золоте, которое мне предстоит подобрать, чем о холодящем лицо ветре или о девушке. Золото у меня не задерживалось. Когда оно ко мне попадало, я его тратил и больше не вспоминал.

— Ты ее любишь? — спросил Олли.

Люблю ли я ее? Наверное нет. А что такое любовь? Не уверен, что знаю, и всегда остерегался давать волю чувствам. В конце концов, ну кому я нужен? Бродяга с двумя крепкими кулаками да револьвером.

Если бы кто-то другой задал этот вопрос, я бы его послал подальше, и на этом бы дело кончилось, но рядом стоял Олли, друг моих родственников и уроженец Теннесси.