Мои размышления прервал вопрос Хукера:

— Ну, что ты решил?

— Возвращу им лошадей. Дальше пусть делают, что хотят.

— А как со мной?

— Ты здесь не новичок. Сам ввязался в грязную историю. Выбирайся как знаешь.

— Оставишь меня тут пешим?

— Есть желание, пойди опять к ним возчиком. Затевая такую авантюру, ты знал, что рискуешь, теперь расхлебывай.

Пламя выделывало причудливые коленца на темных хрупких ветках ивы. Достав одеяло и пончо, я выбрал скрытое тенью местечко у огня, добавил веток в костер, стянул сапоги и собрался вздремнуть. Из седельной сумки вынул и надел мокасины — на случай, если ночью придется вскочить и времени натягивать сапоги не будет."

"Затем подошел к Хукеру, развязал его, чтобы дать подвигаться, прежде чем связывать на ночь. Парень он был хитрый, поэтому пришлось взять ружье на изготовку и отступить на несколько шагов.

Снова связав его и закрыв одеялом, я улегся сам. Засыпая, все еще думал о Кроличьих Ушах и о том, что понадобилось там этой троице. Странно, я даже не знал их фамилии.

Хотя на Дальнем Западе фамилиям не придают значения.

Глава 3

На рассвете я вывел Хукера на скалы, отдал ему фляжку с водой, мешок с провизией, револьверы и ружье, предварительно вынув все пули. Оружейные пояса с патронами оставил у себя. Подождав, пока он отойдет ярдов на триста, бросил их на землю. Вернувшись в расщелину, собрал лошадей и тронулся в обратный путь.

Мне вовсе не хотелось возвращаться к фургону. В каком-то смысле я сочувствовал Хукеру, но оставить женщину на поживу индейцам — не в моих правилах. Даже если для этой женщины жизнь другого человека не стоит и выеденного яйца. К тому же, за чем бы эта троица ни охотилась, она не желала, чтобы в ее дела вмешивались посторонние. Это стало мне совершенно ясно.

Нянькой им быть я не собирался. Теперь у них есть упряжка, и пусть сами решают свои проблемы, как смогут.

…Девушка вышла мне навстречу. Несомненно, ее выставили как приманку, и, можете мне поверить, Сильвия была лакомым кусочком для любого мужчины. Она это знала. Увидев, что я приближаюсь к лагерю, огибая заросли опунции и норы сусликов, она остановилась и подождала меня.

Винтовку я положил поперек седла и словно невзначай направил дуло в ее сторону. Сильвия выпростала руки из складок юбки и держала так, чтобы мне их было видно.

— Вот ваши лошади, — сказал я ей. — Дальше — все в вашей воле. Только советую вернуться в Форт-Гриффин. Эта земля не про вас.

Она улыбнулась.

— Зачем же так, мистер Сэкетт? Я-то надеялась, что понравилась вам.

— Вы очень красивая девушка и такая же безобидная, как гремучая змея. Однако послушайте меня и возвращайтесь на Восток, туда», откуда приехали.

Она подошла ближе, глядя на меня своими огромными черными глазами.

— Поедемте с нами. Ну, пожалуйста.