Серый сегодня славно потрудился, ведь я гнал его с раннего утра. Теперь мы искали место в скалах, о котором рассказал мне один команчеро, набиравший там воду и поивший лошадей, когда направлялся на встречу с команчами. Это небольшая расщелина шириной футов сорок или пятьдесят и столько же в длину, на дне ее бил ключ, росли трава и два-три тополя. Очевидно, человек, укравший лошадей, знал это место, хотя оно мало кому было известно. Напоив там лошадей, он, скорее всего, возьмет на север, где милях в пятнадцати лежала цепочка небольших ложбинок, окаймленных тополями и ивами. На дне их скапливалась пресная вода. Оттуда он мог направиться к ручью Тюпл и дальше к поселениям.

Когда я подъехал к источнику в расщелине, на небе низко висели яркие звезды. Где-то рядом негромко и вопросительно всхрапнула лошадь, затем раздался шорох, и все стихло.

Я стремительно спрыгнул с коня, бросив поводья, отскочил налево, Где на земле лежала густая ночная тень от тополя, и затаился.

Медленно тянулись минуты. Мой Серый чуял воду и от нетерпения сделал несколько шагов к расщелине, держа голову высоко и немного в сторону, чтобы не наступить на поводья. Это было именно то, на что я рассчитывал и чего ожидал. Кто бы ни находился у воды, прежде всего подумает, что это конь, потерявший хозяина.

Однако Серый был и остался мустангом, осторожным и недоверчивым, он не бросился сразу к воде. Жеребец поставил уши и тихонько заржал, и тут же из темноты донеслось ответное ржание. Через некоторое время он сделал еще несколько шагов и снова остановился. Только теперь остановился, потому что рядом кто-то был."

"Я ждал, не шевелясь. И скоро услыхал тихий, успокаивающий голос. Человек из расщелины пытался подозвать моего коня поближе и схватить поводья. Зная, что я рядом, Серый вряд ли позволит чужаку поймать себя. Если бы он убежал и потерялся, другое дело, во всяком случае, пока на коне было седло…

Вдруг жеребец шарахнулся в сторону. Очевидно неизвестный попытался резким движением схватить его. Значит, он теряет терпение.

Серый отошел на шаг и встал, а я продолжал ждать. Прошло пять, может быть десять минут, и тогда человек вышел из темноты и потянулся к поводьям. Конь сделал еще пару шагов. Если бы я мог, я бы расцеловал его, потому что человек двинулся за ним.

— Стоять! — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал, но не слишком громко, чтобы это дошло до чьих-то еще ушей. И сразу же взвел курок винтовки.

Незнакомец хотел было нырнуть в укрытие, но я резко приказал:

— И не пытайся! У тебя нет ни единого шанса.

— Кто ты?

— Бродяга. Конь — мой.

— Думал, он убежал. Не заметил тебя.

Я встал и направился к нему, снова прикрикнув:

— Не дергайся… у моей винтовки легкий спуск.

Он повернулся ко мне — коренастый, грудь что бочка, но лица я не разглядел.