Тот неохотно положил винтовку, плюхнулся на землю и скрестил ноги.

— Повторяю. Мне не нужны неприятности, однако для меня они не в новинку. Советую не лезть в бутылку. Жизнь на Западе совсем другая, здесь полно людей, которые вначале стреляют, потом задают вопросы — если есть, что спрашивать. Были б вы поспокойней и не пытались бы убить меня, я бы вам помог.

— С какой стати? — спросил Ральф.

Я ушел от прямого ответа. В конце концов почему бы действительно не плюнуть и не бросить их одних: пусть выбираются, как хотят?

— У вас есть оружие, мне не хочется, чтобы оно попало в руки индейцев.

В эту версию они не поверили. Как не поверили бы и в любую другую, если за ней не чувствовалась какая-то выгода для меня.

— Здесь, в радиусе ста миль, вы едва ли встретите хоть одного белого, но, говорят, на северном рукаве Пало-Дуро разбил лагерь охотник на бизонов Джим Кейтор. И учтите, на Западе ближайшие поселения всегда находятся скорее в двухстах милях, чем в ста.

Ребята сидели молча и буквально ловили каждое мое слово.

— Кто бы вас сюда ни привел, он устроил настоящую западню… Если смогу его догнать, приведу обратно лошадей.

— Вернете их и убьете вора, который их увел, ваши пятьдесят долларов, — сказал Ральф.

— Есть такие, кто согласился бы, но я не из тех. Просто легче привести назад лошадей, чем присылать кого-то на помощь. — Я быстро встал. — Поеду за ними.

Они тоже поднялись, готовые воспользоваться любой моей ошибкой.

— Почему бы вам не остаться у нас до утра? — предложила Сильвия. — Вы же не сможете искать следы в темноте.

Отступив к коню, я взял его под уздцы и развернул так, чтобы наблюдать за ними поверх его спины, вспрыгнул в седло и будто невзначай направил на них винчестер.

— Мне не надо искать следы, — ответил я. — Он поведет лошадей к воде, туда же поеду и я.

Развернув коня, я обогнул лагерь по расширяющемуся кругу, держа его обитателей под прицелом. Когда фургон растворился в темноте, тут же сменил направление и шагом повел жеребца. Проехав примерно милю, натянул поводья, снял шляпу и вытер пот. На какой-то момент мне показалось, что меня загнали в угол и без перестрелки не обойтись.

Я ехал в ночи, ориентируясь по звездам. У меня было довольно ясное представление, где искать этих лошадей, и если они там, вначале следует осмотреться, прежде чем что-либо предпринимать. Мне не нравилась та команда у фургона, но оставить женщину умирать на равнинах не в моих правилах, к тому же действительно не следовало отдавать оружие в руки индейцев, у которых, впрочем, его и без того хватало.

Ночь была прохладной. Конь, конечно, устал, я заставлял его идти вперед, и он особо не возражал. По-моему, ему тоже не понравилось общество у фургона.

Иногда я спешивался и шагал рядом с жеребцом, чтобы сохранить ему силы.