— Мальчики удивленно и радостно вспыхнули, но Хэл поспешно продолжил: — А вот Дориан еще слишком мал. Ему придется остаться в Хай-Уэлде.

Наступило молчание; близнецы ошеломленно смотрели на Дориана. Тот едва сдерживал слезы.

— А кто будет заботиться обо мне, когда уплывут Том и Гай?

— Пока я в море, хозяином Хай-Уэлда станет твой брат Уильям, а мастер Уэлш продолжит уроки.

— Уильям ненавидит меня, — дрожащим голосом негромко сказал Дориан.

— Ты слишком поспешно его судишь. Он строг, но он любит тебя.

— Он хотел убить меня, — ответил Дориан, — и, когда тебя не будет, снова попробует.

Хэл уже начал отрицательно качать головой, но в памяти отчетливо встало выражение лица Уильяма, когда тот держал ребенка за горло. Он впервые взглянул в лицо неприятной реальности: Дориан может быть очень близок к истине.

— Мне придется остаться и присмотреть за Дорианом, — нарушил тишину Том; его лицо побледнело и напряглось."

"Хэл чутьем понимал, чего стоило сыну это предложение: все существование Тома вертелось вокруг мысли о море, но он готов был отказаться от мечты. Хэла глубоко тронула такая преданность.

— Если не хочешь оставаться в Хай-Уэлде, можешь пожить у дяди Джона в Кентербери. Он брат твоей матери и любит тебя почти так же, как я.

— Если ты действительно любишь меня, отец, ты меня не оставишь. Я скорее предпочту, чтобы меня убил брат Уильям.

Дориан говорил с решимостью и убежденностью, не свойственными детям таких лет, и застал Хэла врасплох — тот не был готов к столь решительному сопротивлению.

— Том прав, — подхватил Гай. — Нельзя оставлять Дориана. Ни его, ни меня. Мы с Томом останемся с ним.

Хэла больше всего поразили эти слова Гая. Слыханное ли дело, чтобы Гай уверенно высказался в пользу чего-либо? Но коль уж он решался на что-то, переубедить его было невозможно.

Хэл мрачно смотрел на сыновей, напряженно размышляя. Можно ли поместить ребенка вроде Дориана в обстоятельства, которые почти несомненно связаны с большой опасностью? Потом он взглянул на близнецов. Он помнил — когда умерла мать, отец взял его с собой в море. Сколько ему тогда было? Вероятно, на год больше, чем сейчас Дориану. Он почувствовал, как дрогнула его решимость.

Он подумал об опасностях, с которыми они несомненно столкнутся. Представил себе, как деревянные осколки рвут прекрасное тело Дориана, когда ядро ударяет в борт. Представил возможное кораблекрушение и ребенка, утонувшего или выброшенного на дикий африканский берег, где его сожрут гиены или иные отвратительные звери. Он смотрел на сына, на его рыже-золотую голову, столь же невинную и прекрасную, сколь и резной ангел на носу его нового корабля.

И почувствовал, как в сознании снова возникают слова отказа.