В первую очередь с Лизой!

– Выполняю…

Через минуту Иван услышал голос любимой…

* * *Удивительные ощущения после «вторжения» Вестника в попавшуюся на пути Вселенную с иными законами пережили все путешественники на борту вселенолёта. Как оказалось, у всех они были разные, и только у Ивана и Елизаветы практически совпадали: оба наблюдали «лунную поверхность». Мишин даже пошутил по этому поводу, что, как известно, «муж и жена – одна сатана», и хотя упомянутые лица не были женаты, космолётчики приняли эту сентенцию без возражений.

Вересов видел себя в голубом тумане, пронизанном светящейся паутиной.

Ядогава ещё раз подтвердил, что стоит на «склоне горы Фудзи».

Мишин плавал в облаке астероидов.

Марфа томилась в пещере, заросшей грубо обработанными каменными столбами.

Рома Лапиков сидел в яме с шевелящимися стенками, собранными из светящихся гнилушек.

Узнав об этом, Мишин воскликнул:

– Ну и воображение у тебя, лейтенант! Похоже, твои предки являлись степняками либо татарами.

– Почему татарами? – удивился молодой человек.

– Потому что татары любили сажать пленников в ямы.

– А может, его предки, наоборот, сидели в ямах, – возразила Марфа.

Посмеялись.

Видения же Трофима Велиара не особенно выделялись из общей виртуальной картины: он бродил в горах между нагромождениями скал.

Через час (по внутренним ощущениям Ломакина) Копун пришёл в себя и нарисовал зал управления с креслами космолётчиков, хотя и с некоторыми упрощениями, так что они теперь могли «видеть» друг друга по заложенной в памяти видеоинформации. При этом их движения по-прежнему оставались иллюзорными, поскольку те «пакеты информации», в которые их преобразили законы иновселенской физики, не имели ни рук, ни ноги, ни головы, а лишь хранили прежние образы.

Так как в таком состоянии невозможно было ни собраться в кают-компании, ни попить кофе, ни сходить в туалет, приунывшие пассажиры Вестника вынуждены были терпеть мёртвую неподвижность и ждать, когда что-либо изменится.

Ядогава попросил Копуна подключить к нему все линии датчиков, после чего замолчал, пока о нём не вспомнил Вересов.

– Хироси-сан, вы там не уснули?

– Нет-нет, Даль-сан, – после паузы торопливо заговорил физик, – я в порядке.

– Не поделитесь?

– Это всего лишь предварительные оценки…

– Тем не менее.

– Я пришёл к выводу, что в этом континууме нет ни пространства, ни времени, ни движения, и самое главное – нет системы отсчёта, позволившей бы нам сравнивать характеристики среды. Здесь и материи-то нет в нашем привычном понимании.

– Что же мы тогда видим? – скептически хмыкнул Рома Лапиков.