В этот момент дверь комнаты осторожно отворили, и маленькая фигурка обеспокоенной Джузеппины показалась на пороге. Она смотрела на удивительный спектакль: всемогущий господин Ларкара Рочча сидел, связанный, на стуле, подобно сосиске.

— Входи, малышка,— сказал Гунтер.

— Мадре миа...— забормотала девушка.— Что вы сделали с синьором ди Натто?

— Мы забавляемся! — весело ответил Бассович.— Играем! Он первый начал вместе со своими дружками и их ружьями, а мы теперь продолжим!

— Джузеппина! — побледнел ди Натто.— Беги за полицией! Позови карабинеров! Они хотят меня убить!

Маленькая служанка округлившимися глазами смотрела на своего хозяина, потом внезапно на нее напал сумасшедший смех.

Она смеялась с горечью, неудержимо, ломая руки, зажимая себе рот, в то время как ее хозяин, вне себя, фиолетовый от гнева, изрыгал проклятия.

— Шлюха, девка! Беги к солдатам! Грязная тварь! Я тебя выдрессирую! Черная собака! Ублюдок!

Чем больше краснело от ярости лицо мэра, гем больше хохотала девушка. Она смеялась, смеялась... до потери сознания.

В конце концов маленький человек замолчал и злобно уставился на свою служанку, которая с трудом восстанавливала дыхание.

— Мама миа,— прошептала девушка,— я больше не могу... это слишком много.

— Держу пари, ты больше никогда не будешь бояться его! — сказал Гунтер.

Она подняла на него свои великолепные, блестящие от удовольствия глаза и энергично замотала головой.

—Больше никогда!

— Мой бедный супермен, твое достоинство попрано сегодня вечером и престиж тоже! — заметил Бассович.

Ди Натто изо всех сил плюнул в сторону Джузеппины.

— Это еще не конец! — проворчал он.

— А мы еще и не начинали, мой нежный брат,— заявил Коста.

— Вы меня не запугаете!

Настоящий сицилиец, он сразу обрел твердость в присутствии девушки, с которой спал. Бассович улыбнулся.

— Джузеппина, сердце мое, пойди на кухню и приготовь нам черный кофе покрепче. Нам всем он понадобится.

— Да, синьор,— ответила служанка. Она с любопытством посмотрела на своего хозяина и спросила: — Что вы с ним хотите сделать?

— Кое-что неприятное,— ответил Коста.

— Он сам тебе расскажет об этом. Иди!

Малышка с сожалением вышла и закрыла за собой дверь."

"— Они легко становятся злобными, эти девушки,— обратился к ди Натто Бассович.— Во время войны женщины с пленными были более жестокими, чем мужчины. И уверяю тебя, эта крошка не станет церемониться с тобой, если ей разрешат действовать!

Ди Натто презрительно пожал плечами.

— Да, знаю, ты ее презираешь,— сказал Бассович.— Ты презираешь всех женщин! Ты самец, «махо», как говорят в Испании.