Двое из них осторожно открыли двери. Гунтер заметил, что все они одеты в веревочные сандалии, чтобы не производить шума при ходьбе.

Потом все произошло очень быстро. Почти одновременно двое сделали шаг в комнаты с ружьями наготове, и прозвучали первые два выстрела. Детонация от выстрелов потрясла дом, как гром, в то время как картечь раздирала покрывала и матрацы. Но этот ужасный шум никого не разбудил, так как отель был пуст. Кроме Гунтера и Бассовича, клиентов не было."

"Ни слова не говоря, четверо убийц отступили и спокойно спустились по лестнице. Синьор ди Натто сопровождал их.

Пустой вестибюль медленно наполнялся запахом пороха.

— Эффектная пальба! — прошептал Бассович.— Мы бы сейчас имели еще тот вид!

Гунтер ответил ворчанием. Он прекрасно представлял себе результат четырех выстрелов с близкого расстояния. Так легко можно превратить человека в месиво.

— Что будем делать? — спросил Коста.

— Подождем продолжения.

Через некоторое время ступеньки лестницы затрещали, и показалась широкая, квадратная физиономия мэра.

В тот момент, когда он достиг этажа, появилась Джузеппина, бледная, в ночной рубашке.

Синьор ди Натто злобно замахнулся на нее, и испуганная девушка исчезла в своей комнате.

Патрон «Августина» солидно закурил одну из своих ужасных черных сигар. У него был довольный и одновременно обеспокоенный вид. Теперь он обдумывал второй этап операции, заключавшийся в том, чтобы избавиться от тел. А что, если он просто уведомит карабинеров?

Стоя неподвижно на пороге комнаты Гунтера, синьор ди Натто размышлял. Потом пожал плечами и решился, наконец, войти.

Гунтер сделал Бассовичу знак следовать за ним и бесшумно пошел вперед.

Они вошли в комнату в тот момент, когда хозяин отеля зажигал лампу у изголовья кровати.

— Ку-ку! А мы здесь! — произнес Бассович.

Маленький плешивый человек чуть не потерял сознание, когда, повернувшись, увидел обоих мужчин, стоящих на пороге комнаты. Его сигара покатилась на пол, и челюсть отвисла, как разрубленная корзина.

— Небось рады нас видеть? — Бассович приблизился с улыбкой.

Синьор ди Натто внезапно побледнел. Он издал что-то вроде свиста, как человек, которому не хватает воздуха, зашатался и вынужден был опереться о стенку.

— Какая чувствительность! — воскликнул Бассович.— Кто бы мог подумать, что наш друг супермен так невероятно чувствителен? Радость при виде нас, живых и невредимых, подкосила ему ноги. Полюбуйтесь, Фас Анж!

— Я и любуюсь,— ответил Гунтер.

— Он боялся обнаружить нас окровавленными, разорванными на куски, а увидел целыми, таинственным образом ожившими, и тогда наш дорогой ди Натто почувствовал себя плохо от такой нечаянной радости,— продолжал издеваться Бассович.