Максим поморщился, а у него ведь были планы на эту ночь, чуть больше двух часов назад эти планы казались взаимными и осуществимыми.

- Помочь? - Максим показал рукой на остальной свадебный наряд.

Ряд мелких пуговичек по спине, среди кружева, вряд ли возможно расстегнуть самой, да и лента вокруг талии крепилась причудливо, одним движением руки не снимешь.

- Если не торопишься, - наконец подала голос Мультяшка. - Тебя ждут, - откровенный намёк на то, что она слышала и поняла разговор Максима с управляющим. И ещё больший намёк на то, что ей это не понравилось.

Чего в этом недовольстве больше, невольной ревности или уязвлённого самолюбия?

- Не тороплюсь, - Максим ухмыльнулся и показал жестом, чтобы Мире повернулась к нему спиной.

Она повернулась, слегка качнувшись, Максим поймал, ощутив не только скользкую ткань в своих руках и аромат духов, но и желание, полоснувшее резко, с налётом отчаяния.

- Это любезно с твоей стороны, - проговорила ехидно Мультяшка.

- Я сама любезность, - в тон ей ответил Максим.

Пуговица за пуговицей, он расстёгивал белый муар и кружево, оголяя полоску горячей кожи.

Светлые, едва видимые глазу волоски ниже шеи становились невидимыми уже между лопаток, но всё равно на коже появлялись мурашки, следом за прикосновениями пальцев. Он остановился у поясницы и ловким движением расправился с крючками пояса, платье тут же ослабло, спустившись вниз на несколько сантиметров, открывая полоску на спине, потянув плечи.

Максим не выдержал, последовал примеру тяжёлой ткани, скользнул руками по плечам, под кружево, не встретив сопротивления, опустил по рукам до локтей, а потом и ниже.

Мира осталась стоять спиной к мужу, тонкая тесёмка бюстгальтера - всё, что скрывало её оголённую спину, на бёдрах пышным облаком лежало платье, открывая соблазнительные ямочки на пояснице.

Не выдержал, провёл рукой по спине, обойдя застёжку бюстгальтера, ниже, наконец, прикоснувшись к ямочкам. Их захотелось поцеловать.

Максим редко испытывал нестерпимое желание близости с женщиной. Ему были знакомы многие виды телесного удовольствия, он не отказывал себе и своим партнёршам, ему была знакома страсть, он не был бестелесным и тем более холодным, но он всегда контролировал себя, выделялвремя, выбирал место и только тогда позволял себе забыться, отпуская собственный контроль.

Сейчас желание Максима достигло абсурдного апогея и практически не поддавалось контролю, более того, у него не было желания его контролировать, напротив, отчаянно хотелось пойти на поводу у собственной похоти. Тем более, что сегодняшний день и без того стал испытанием выдержки Максима.