И не проронят ни звука без прямого указания хозяина, а он такого указания не даст. Первое, чему научил её дед: не подписывать документы не читая и не оставлять свою роспись на чистых и любых других листах бумаги. За это время прогресс шагнул вперёд, но своим правилам дедушка не изменял. Мирослава имела полное право прочитать договор, внести поправки, и пользовалась им.

- Мне не нравится этот пункт, - ткнула пальцем.

Медицинский осмотр? Она что, рабыня на аукционе или рабочая лошадь, что у неё собираются проверять здоровье? Можно подумать, даже если она больна, с кривыми зубами и сколиозом - у будущего мужа есть хотя бы один шанс отказаться от сделки. Тем более, Мирославе не интересно, есть ли генетические заболевания в роду у Максима Аркадьевича. Эта сделка, именуемая «брак», всё равно формальность, ей с будущим мужем не жить и детей не рожать.

- И этот, - перевернула страницу и указала на пункт о совместных детях.

- Эти пункты взаимосвязаны, - спокойно проговорил дед, потом посмотрел на одного из прихвостней, тот подскочил, а за ним и все остальные, и гуськом покинули кабинет.

- Дорогая, когда люди вступают в законный брак, у них вполне ожидаемо рождаются дети. Целесообразно сначала получить консультацию ряда врачей, пройти обследования и, если понадобится, соответствующее лечение.

- Я не собираюсь рожать с ним детей, - прошипела Мира. - Ты с ума сошёл?

- Уверен, у тебя возникнет такое желание, - дед спокойно смотрел на Миру, и той захотелось что-нибудь запустить в него. Что-нибудь тяжёлое."

"- Чего ради? - вскочила, в глазах потемнело, зажмурилась, чтобы не заплакать.

- Для начала, ради удовлетворения физиологической потребностей молодой женщины и ради интересов семьи. И твоих личных интересов, - надавил на «личных» дед.

Мирослава тяжело вздохнула и всё-таки сделала это. Она швырнула деду в лицо талмуд из листов А4 и выскочила из кабинета, толкая на ходу одного из хитрых и склизких юристов, стоявших под дверью.

Буквально залетела в свою комнату и стала судорожно заталкивать вещи в чемодан, какие попадались на глаза, без разбора. Её гардероб ломился от избытка вещей, их не нужно было возить из города в город, из своей квартиры в «большой дом» или дом у моря. Везде её дожидались наряды на любую погоду и по любому случаю, но Мира заталкивала и заталкивала юбки, свитера, джинсы, обувь, просто, чтобы занять руки и мысли.

Отвратительно. Всё, что ощущала Мира - это брезгливость и желание отмыться. Одно дело - подписать договор с паршивым клерком, нацепить на себя свадебное платье и символ невинности - фату, изобразить радость для прессы и дедушки, а потом зажить снова своей жизнью, особенно когда Данилу выпустят.