Опять ворчит, старая!

– Ты бы поприветливее была, а! – Ярина вернулась в горницу и зажгла огарок свечи огнивом. – Всех отвадила от себя!

– А оно и к лучшему! – выкрикнула из комнатки Агриппа. – Люди – скоты неблагодарные, ты тоже это поймешь, да поздно будет! Помяни мое слово!

В свете свечи скудное убранство избы стало заметнее. В углах поселились пауки, лавки посерели от сырости, пол усеивали пятна, похожие на плесень.

В комнатке, на небрежно сколоченной лежанке Ярина увидела Агриппу – седые волосы были всклокочены, сведенные болезнью руки сжимали тонкое одеяльце. Но взгляд бабки оставался острым, словно нож. Агриппа вся сморщилась, как сушеное яблоко, но глаза были молодыми и ясными.

– Ну, что же ты?

Ярина ногой подвинула табуретку к лежанке и уселась. Свечу поставила на пол, подальше от свисающего края одеяла. От бабки пахло застарелым потом и старостью, а еще – смертью.

– Ишь, какая коза выросла, – со знанием дела отметила Агриппа. – Сколько тебе годков-то уже?

– Так девятнадцать уже, баб.

– И все в девках ходишь?

– А то ж.

– Приглянулся тебе хоть кто-то? Хотя на кого тут смотреть, видят боги, одни дураки в деревне остались. Дураки и ущербные.

– Баб! – возмутилась Ярина. – Будет тебе людей-то обижать.

– Людей… Не помнишь, что ли, как тебя в детстве гоняли?

– Не держу я зла на них. Дети ведь, да и давно это было. Ты лучше…

– Дети! – возмутилась Агриппа. – Как они тебя прозвали, а?

– Баб…

– Как прозвали? Отвечай!

– Пугалом, – выдохнула Ярина. – Довольна теперь?

– А ты все к ним ластишься, как собака побитая. – Агриппа приподнялась на локтях и плюнула на пол.

– Баб! Ну что ты делаешь?!

– Всех, кто не похож на них, они готовы на вилы насадить! Помяни мое слово, я…

Агриппа закашлялась, а Ярина головой покачала и вздохнула.

Ну да, было, дразнили ее в детстве из-за копны рыжих волос и веснушек, да, задирали – но разве это повод на детей злиться всю жизнь? Позже, правда, умнее соседская ребятня не стала. Девчонки постоянно напоминали, что у Ярины ни бровей, ни ресниц на лице не видать из-за того, что они рыжие; мальчишки гулять не звали, нарекли самой некрасивой в деревне. А ей-то что? Давно это все было, почти все обидчики уже семьи завели, кто-то уехал, а кто-то и вовсе помер.

– Дура ты, – выдохнула Агриппа. – Прощаешь всех, зла не держишь…

– А ты? – Ярина разозлилась на бабку. – Из-за твоей злобы тебя одну помирать оставили! Не будь меня, ты бы так и лежала тут, соседи бы ставни заколотили и позабыли о тебе!

– Я бы позабыть им не дала. – Агриппа вдруг захихикала как девчонка. – От меня так просто не избавиться, внучка.

Мурашки поползли по спине Ярины от этих слов. Она поежилась, воздух вокруг стал холодным и неприятным, будто в могиле.