— Почему ты сделала это со мной четыре года назад? — слышу его надрывный, полный боли голос, в то время как его руки зарываются в мои волосы и до боли стискивают их в кулаке. — Я мог бы любить тебя как никто, но зачем ты сделала это?!

Мои глаза широко распахиваются.

Что?

Мозг автоматически начинает отматывать время назад до возможного момента встречи, но я заранее уверена в том, что это ничего не даст, потому что его лицо, а уж тем более глаза я бы точно не забывала, увидев лишь раз даже мельком. Но от тона его голоса, который напополам делят боль и гнев, моё тело деревенеет в руках парня.

Пока я лихорадочно пытаюсь понять, в чём именно обвиняюсь, меня бросает из холода в жар и обратно; я спихиваю Егора в сторону в надежде, что он сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил, но он даже не пытается сопротивляться и не считает нужным сказать хоть что-то ещё. Вместо этого утыкается лицом в подушку, сжимая в кулаках простынь и наверняка представляет, что это не хлопковая ткань, а моя собственная шея. Тело заходится мелкой дрожью, но вовсе не от холода, а от вида сведённых напряжением скул на лице Корсакова.

— В чём ты меня обвиняешь? — слышу свой голос, который больше похож на хриплое карканье простуженной вороны.

Егор вскакивает на ноги и начинает одеваться, повернувшись ко мне спиной, а моё тело настолько сковано накатывающей из ниоткуда паникой, что я не могу даже шевельнуться, чтобы прикрыть свою наготу.

— Не прикидывайся идиоткой! — звенит гнев в его словах, будто натянутая струна гитары. От оскорбления дёргаюсь, словно от удара. — Не заставляй напоминать тебе твою прелестную выходку с тем заявлением. Как ты можешь быть такой двуличной стервой?!"

"От подобного заявления с меня спадает всякая скованность; вместо этого я чувствую, как по венам струиться раскалённая лава гнева, выжигающая кровь, и это позволяет мне привести в порядок мысли и развязывает язык.

— Зачем же ты ухаживал за мной, если я такая сука? — Пытаюсь отдышаться, но безуспешно. — Ладно, допустим на мгновение эту бредовую идею о том, что я тебя как-то обидела четыре года назад… Но тебя не смутила моя реакция рядом с тобой? Не смутило, что я не избегаю тебя или не сжимаюсь от страха каждый раз, как ты появляешься в поле моего зрения?

Егор цинично хмыкает.

— Может для тебя такое поведение в порядке вещей, откуда мне знать? — Он наконец поворачивается ко мне; на его лице застыло такое презрение, что вдоль моего позвоночника поползли противные мурашки. — В прошлый раз у тебя неплохо получилось прикидываться хорошей.

— Да в какой прошлый раз?! — с намёком на истерику повышаю голос. — Я тебя впервые увидела три недели назад!

Его глаза начинают полыхать так сильно, что ещё чуть-чуть — и в них останется один чистый огонь.