— Вот как тебе удаётся выглядеть по-человечески после бухла? — глухо ворчит Макс.

Улыбаюсь во всю ширь, и Соколовский с фырканьем отворачивается.

— Так бы и подправил твою счастливую физиономию, — бубнит Костян. — Разве что фонариком не светится…

Перевожу взгляд на Кирилла, замечаю на его футболке несколько клякс от кетчупа и не могу удержаться от стёба."

"— Это что, кровь? — спрашиваю, затолкав в рот сразу три оладушки.

Аппетит сегодня просто зверствует.

— Порезался, когда брился, — поддерживает мою шутку Романов: его рожу можно смело использовать вместо щётки.

— Чем? — угараю я. — Газонокосилкой?

Пару минут мы тупо перебрёхиваемся и ржём, а после собираемся на учёбу. Внутри просыпается воодушевление, потому что теперь, когда в голове план мести разложился по полочкам, я не мог думать ни о чём другом, кроме того, что скоро кое-кто получит то, что заслужил.

И это точно буду не я.

Перед универом заскакиваю домой, чтобы принять душ и подготовиться к первому шагу: если девчонка ещё не думает обо мне сутки напролёт, то сегодня я это с садистским удовольствием исправлю.

Тёмные джинсы, чёрный свитер крупной вязки и кожаные ботинки создали образ серьёзного человека — как раз то, что нужно, чтобы впечатлить особо сентиментальных: судя по тому, что я видел, Оля именно такая. Чёрное пальто до колен добавляло солидности к основному образу; единственное, что сюда никак не вязалось — пирсинг, который я из совершенно непонятных мне соображений решил оставить. Ухо уже не горело огнём, но приятных ощущений всё равно было мало. Самое смешное в том, что мне до сих пор удалось оставить втайне от парней и пирсинг, и байк — до сегодняшнего дня серебряное колечко в ухе надёжно скрывали капюшоны толстовок, а мотик покоился под тентом в самом неприметном углу гаража — до лучших времён. Но на всякий случай резину я сменил на зимнюю — никогда не знаешь, какая шальная идея придёт в мою больную голову.

Ерошу пальцами ёжик волос на голове — из-за этой стрижки Соколовский и дал мне соответствующее прозвище лет десять назад, которое прочно за мной закрепилось. Я ощущал себя скорее пантерой, нежели ёжиком, но переубедить парней оказалось попросту невозможно, поэтому я бросил безрезультатные попытки.

В конце концов, быть Ёжиком оказалось не так уж плохо.

Торможу возле цветочного магазина — если покорять Эверест, то при полной экипировке. Прохожу мимо роз и лилий разных цветов и оттенков и почему-то застываю напротив букета сиреневых тюльпанов; мысленно пририсовываю им острые ядовитые колючки — такой своеобразный портрет Оли получается в моей голове — и уверенно выбираю именно его.