И почему в этой грёбаной жизни всё так сложно? Есть два человека, которые предназначены друг другу судьбой, но эта самая судьба делает всё, что в её силах, чтобы вас двоих раскидало в разные стороны, а после ещё и подкинет всякой херни, чтобы квест по вашему слиянию был умопомрачительно непреодолимым. Самое смешное, что люди в конечном итоге выдерживают всё это дерьмо и остаются вместе; так зачем вселенной всё усложнять, если итог и так известен? Закалить или проверить чувства? Так они либо с самого начала есть, либо их и не было — третьего не дано. В то, что помехи и проблемы в отношения рождают любовь, я не верил — когда твоя задница начинает дымиться, большинство девушек предпочтёт найти кого-то «понадёжнее», чем проходить с тобой через топкое болото.

Оставшиеся девушки пройдут с тобой огонь и воду, и в таком случае мы вновь возвращаемся к вопросу — зачем нужны испытания?

Короче, вопрос на миллион.

Поворачиваю голову в сторону Лёхи и ловлю его оскорблённый вид.

— А чего это ты только с Матвеевым этот вопрос обсуждаешь? Он что, степень магистра в любви получил?

И пыхтит при этом как ёж.

Закатываю глаза к потолку.

Детский сад, да и только.

— Костины познания в любви слабоваты, а твои не существуют, так что вывод очевиден, — с самой невозмутимой физиономией роняю в ответ.

Макс склоняет голову, пряча ухмылку; Костян отворачивается по этой же причине; а вот Романов сориентироваться не успел, и глоток пива, который он сделал, вылетает их него как вода из пульверизатора.

Это при том, что Лёха сидел в аккурат напротив него, и теперь с ещё более недовольно физиономией оттирался от мелких брызг, достигших его лица, толстовки и джинсов

Даже то, что я почти до крови закусил губы, не помогло сдержать истерический ржачь от вида Шастинского, который с повышенным рвением вытирал своё лицо.

А ещё через пару минут он с раскрасневшейся рожей и сам присоединился к этому дичайшему аккомпанементу нереальных звуков, которые вырывались из нас ежесекундно.

Нервное, наверно.

Как только первый залп затих, в мысли вновь вклинилось Олино лицо. Всё бы ничего, если бы не предательское тело, которое реагировало на девушку чересчур активно: ему было плевать, что я обнимал или целовал её вовсе не за тем, чтобы сделать своей девушкой или — упаси Боже! — женой.

Это была основная причина, по которой моя месть «слегка» усложнялась.

Второй, но не менее важной была сама девушка, как ни странно, точнее, её внешность. Я солгу сам себе, если буду отрицать очевидный факт — она действительно красива; и это не та холодная красота, которую подсовывают нам СМИ. Не знаю, как это объяснить, но её красота была какой-то… живой, что ли. Настоящей. Естественной. Мягкой.