Я сидел у барной стойки и провожал глазами своих друзей, которые поднимались в вип-зону в сопровождении трёх красоток, а меня с ними почему-то не тянуло, хотя такой способ расслабиться я тоже принимал. Просто мне хотелось чего-то… настоящего, что ли; пусть девушка не будет моделью, зато более земная, осязаемая.

Хотя о чём это я? Пьяному мне лучше не включать мозги, а то выходит какая-то ахинея. Я вообще пришёл сюда отметить с друзьями стабилизировавшееся Лёхино состояние, так что голову — нахрен, логику — в топку, и пусть всё идёт, как идёт.

Окидываю взглядом зал в поисках чего-нибудь оригинального и натыкаюсь глазами на девушку, пробирающуюся сквозь толпу к барной стойке; с минуту я непонимающе вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, что привлекло меня в нём, и только когда она оказывается достаточно близко, я понимаю, в чём дело.

Она плачет. Нет, не так — рыдает, отчего её тушь потекла и размазалась по щекам.

— Один «Лонг Айленд», пожалуйста, — кричит она бармену.

Мои глаза лезут на лоб: чтоб заказать такой коктейль, у неё должна быть либо очень большая радость, либо полный пиздец.

И, судя по тому, что девушка сейчас была больше похожа на панду, у неё явно второй вариант.

Бармен весьма оперативно исполняет её прихоть, и девушка залпом осушает стакан — от увиденного даже у бармена глаза на лоб полезли: нечасто увидишь девушку, которая будет такими темпами хлестать крепкие напитки.

— Что, всё настолько плохо? — спрашиваю, с интересом разглядывая незнакомку.

Если не зацикливаться на этих разводах на её щеках, то можно увидеть, что девушка очень красивая, хотя штукатурки на ней всё равно многовато.

— Что, прицепиться больше не к кому? — таким же тоном возвращает она.

Я хмыкаю.

Колючая.

Не люблю таких.

Но для разнообразия можно было бы и такую.

Девушка тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Вот у тебя было так, чтоб в один день всё к чертям полетело? — печально спрашивает.

Фыркаю: в последнее время у меня практически каждый день конец света, хаос и кризисы — особенно после того, как мы буквально с того света вытащили Лёху и, чем могли, помогли семье Макса. Он вон до сих пор ходит опущенный ниже плинтуса; а временами злится так, что хоть вообще к нему не подходи — кусаться начинает.

— А то как же, — улыбаюсь девушке. Голова ещё вроде ясная, так что я вполне могу выслушать рассказ про чьё-нибудь несчастье. — Не хочу показаться сволочью, но когда кому-то так же хреново, как и тебе, становиться как-то легче.

Девушка улыбается уголками губ и просит бармена повторить её заказ."

"— Так что же всё-таки случилось? — спрашиваю.

Незнакомка дожидается свой коктейль и выпивает половину прежде чем продолжить.

— У меня в семье проблемы, — хмурится. — И… с парнем немного.