Откуда я знаю? Года два назад нашу пьяную братию дружным табором занесло в этот клоповник — перебрали дешёвого пойла, а после еле ноги унесли от местного контингента; мордобой был знатный — у меня вон до сих пор на левом предплечье рубец от разбитой бутылки текилы виден.

А вот Костяну, походу, не хватило впечатлений…

Будь моя воля — ни за что больше не сунулся бы туда, но не бросать же друга в беде…

«Сиди там, щас приеду!» — пишу я и, не дожидаясь ответа, выхожу из чата.

Собираться приходится на повышенных скоростях, потому что надеяться на то, что Костян реально будет спокойно сидеть и ждать меня, было глупо. Не удивлюсь, если к моему приезду полбара будет раскурочено нахрен; да и чёрт бы с этой забегаловкой — лишь бы Костян был там, а не попёрся куда-нибудь ещё.

По городу, как на зло, пробираюсь, собрав все пробки и светофоры — очевидно, сама вселенная хотела, чтобы Матвеев оторвался на славу. К самому бару я подъезжаю уже ближе к одиннадцати; торможу, подняв в воздух столб пыли, потому что здесь даже нормальной подъездной дорожки нет.

Внутри царит полумрак, так что Костяна я замечаю не сразу; когда глаза чуть привыкают, вижу его поникшие плечи у барной стойки.

— В чём дело, Матвеев? — усаживаюсь рядом.

Друг хмыкает и опрокидывает в себя рюмку коньяка.

— Она назвала меня комнатной собачонкой, — кривится.

Мои брови удивлённо ползут вверх.

— Полина?

— Она самая. — Он просит бармена повторить; тот зыркает на него выразительным взглядом «тебе уже хватит», но всё же наполняет ёмкость ещё раз. — Я знал, что будет сложно, но не настолько. Мне казалось, что всё дело только в том, что я чуть её отца не угробил, а она, оказывается, замуж собирается.

Непонимающе хмурюсь.

— Ну так и какого хрена ты от неё не отстанешь? Она ж не единственная девушка на планете.

Костян качает головой.

— До тебя не доходит, Корсаков. Я ВЛЮБИЛСЯ, блять, и избавиться от этого — это не то же самое, как вырвать лист из тетради. Я не могу отстать, понимаешь?! Мне нахуй больше никто не нужен!

Ещё одна стопка коньяка устремляется в его организм.

Эк его забрало…

И что блять за бабы нынче пошли?!

Даю бармену знак, чтоб мне налили то же самое — всё-таки Костяну пить в одиночестве не комильфо; да и я всё равно собирался заняться этим, правда, много позже, но какая разница?

Вкус у коньяка оставляет желать лучшего, но внутри приятно теплеет, мозги заволакивает туманом, и тело расслабляется.

Оглядываюсь в поисках какого-нибудь развлечения и замечаю Дартс в дальнем углу.

— Слышь, Хвостик, давай сыграем?

Костян следит за моим взглядом и хмурится.

— Мля, ты хоть в стену-то попади, — проводит он ладонью по лицу. — Вы ж с Максом снайперы никакие, тут полбара поляжет смертью храбрых.