— Она часто брала меня куда-то с собой и пропадала на полдня; кто-то говорил, что у неё появилась третья работа, и ей приходилось брать меня с собой, а кто-то считал, что она просто просит на улице милостыню — с детьми ведь получают больше — но я не могла в это поверить.

— Она приводила тебя к нам, — тихо вставляет Яна. — Родители рассказали, что Василиса первые три года после нашего рождения очень часто приходила к нам и приводила тебя, чтобы мы хоть немного были вместе.

Олеся всхлипывает, и я подавляю в себе желание подскочить к ней и обнять, потому что она, скорее всего, к такому ещё не готова."

"— Об этом я не знала, — качает она головой. — Некому было рассказать. В общем, в один из вечеров после работы мама вернулась домой не одна — один из её бывших ухажёров увязался за ней до самого дома. Что он ей предлагал — не знаю, но соседка сказала, что из нашей квартиры были слышны крики, и это наталкивает на мысль, что мама была не рада визитёру. Скандал закончился глухим ударом чего тяжёлого об пол и спешным исчезновением маминого ухажёра — никто точно не знает, что случилось; ходили слухи, что этот урод толкнул маму, она потеряла равновесие и ударилась головой об угол стола, когда падала, и от этого скончалась. Полиция увезла тело, а меня отдали в руки органам попечения, так как других родственников у нас с мамой не оказалось. Пятнадцать лет я провела в детском доме, потому что никто не хотел брать взрослого ребёнка — все предпочитали малышей, которые ещё толком сидеть не умеют. После я вернулась в квартиру мамы, которая после её смерти досталась мне, но жить там было невмоготу — всё напоминало о ней. Поэтому я продала её и купила поменьше и подальше — чтобы даже мимо двора того не проезжать. А через пару лет встретила вас двоих, — Олеся обвела взглядом нас с Яной, а мы с сестрой удивлённо переглянулись. — Вы проходили плановый медосмотр в той же больнице, где и я. Сначала я подумала, что у меня просто глюки, ведь не может же быть, чтобы я встретила двух своих клонов. А потом в голове что щёлкнуло — ведь соседка говорила про «ещё двух дочерей». И мне стало обидно: оказывается, всё это время у меня была семья, и всё же я большую часть жизни провела в заведении, больше похожем на тюрьму. Вы выглядели такими дружными, когда разговаривали между собой, и я почувствовала укол зависти. Да и одеты вы были лучше меня — в общем, ваш внешний вид буквально кричал о том, что я неудачница.

— Но отчего же ты не подошла к нам тогда? — всплеснула я руками, неосознанно повышая голос, и чьи-то сильные пальцы сжали мои плечи.

Егор.

Нажимает вместо меня на тормоз, как и обещал.

Олеся недоумённо посмотрела на меня, а после перевела взгляд в пол.