Моя бывшая коморка уже давно была пристроена к кухне – это была моя инициатива, не думала, что когда-либо задержусь у тети Лиды больше, чем на пару дней.

Утром следующего дня я проснулась на рассвете и пошла гулять. В окрестном леске по пути к станции нашла подходящее бревно. Я знала, что со мной сделают частые переходы по мосту, но ничего не могла поделать – кто еще мог вытянуть на поверхность всю тьму, скопившуюся под слоем волшебной пыльцы? Здесь, в доме тети, будет моя берлога. Сюда я буду возвращаться, предварительно постаравшись замести все следы. Я знаю, что лучше было бы остаться на Холмах Искупления, но я так долго была там одна. Не могу больше.

После обеда мы принялись за уборку в комнате Игоря. Тетя Лида, вздыхая, запалила костер на огороде. По ее словами, пришло время «чуток подчистить закрома». В огонь отправились старые свитера брата, поеденные молью, мои порванные кроссовки и разные неопознанные тряпки. Игорь никогда ничего не коллекционировал, не читал книг, не хранил памятных вещей, поэтому я немного удивилась, когда обнаружила в глубине серванта задвинутую за пузатый чайник железную коробку из-под печенья. Я открыла коробку и сразу поняла, почему брат ее спрятал – он воровал в детстве, немного, но со вкусом (и я, и тетя об этом знали, но перевоспитать Игоря не могли): свеча в виде розы, ластики в форме пирожных, фигурки из «киндеров», чьи-то золоченые запонки, серебряный браслет. Мой. Его мне подарила одна фейри из Африки. На дне коробки лежал костяной кулон. Я вынула его из коробки.

Скорее всего он попал в руки брата в те дни, когда тетя Лида хлопотала о похоронах моих родителей. Они с Игорем останавливались тогда в нашей временной квартире, и двенадцатилетний подросток с волчьим взглядом (именно таким я его запомнила) рыскал по комнатам. Такая вещь, вне сомнения, сразу привлекла его внимание. Это был «женский» маскот, предназначенный для избранника: череп с одной стороны и грустный мужской профиль с другой, « я буду с тобой до конца». Возможно, где-то на Холмах еще живут мои прабабушка и бабушка. Быть может, мои родители тоже живы. Странно, но теперь я была склонна в это верить.

Люди думают, жизнь фей должна быть волшебна по определению. Те немногие, кто знает о нашем существовании, видит только его красивую сторону. Но если бы мне предоставили выбор: взросление под крылом заурядных родителей, брак, со всеми его радостями и разочарованием, старость и смерть – обычная судьба, счастливая или не очень, или то, как я живу сейчас, я бы ни секунды не сомневалась. Я выбрала бы человеческую жизнь. Как там было написано на железных медальонах, выкованных из посоха Терезы Авильской: «для чистых все чисто»? Члена Ордена переиначили латинское изречение под свои нужды.