Разумеется, мы не афишировали это обстоятельство. Лечение проходило анонимно. И вот однажды раздался звонок – незнакомый мужской голос сказал, что мне следует написать заявление об увольнении, а все акции «Экватора» слить, он именно так и сказал – «слить», инвестиционному фонду «Гор-ЛТД» по номинальной цене. Затем тот человек назвал, в какой палате лежит наш внук и кто его лечащий врач.

– Это все?

– Нет. Помолчав, он добавил, если я не выполню эти требования, то медсестра ошибется с дозой и вместо терапевтической даст ему критическую. Ну и под конец он спросил, смогу ли я жить спокойно, зная, что мое упрямство стоило внуку жизни.

 – Выдержав паузу, Дмитрий Федорович подвел итог: – Теперь, Полина, вы знаете, какая дилемма встала передо мной. Я выбрал жизнь и здоровье внука, о чем не жалею.

– Скажите, а вам не приходило в голову, что это блеф?

– Я много тогда чего передумал. Сашкина жизнь была в чужих руках, а исключить полностью самодеятельность медперсонала мы не могли. Те люди действительно были способны подкупить медсестру из любого отделения. Да, «Экватор» я потерял, но, в конце концов, пенсию я заработал.

..

– Скажите, Дмитрий Федорович, а сколько у вас было акций? Я имею в виду в процентном соотношении.

– У меня было двадцать семь процентов.

– Похоже, эти люди еще кого-то вынудили расстаться с акциями.

– Душечкина, моего заместителя, и Уварову, главного бухгалтера. Я не знаю, какое именно воздействие было оказано на них, но так или иначе они «слили» свои акции в тот же инвестиционный фонд, а потом уволились по собственному желанию.

– А я могу с ними поговорить?

– Увы, Душечкин вскоре умер от инфаркта, а Уварова уехала из Горовска.

Куда, неизвестно.

– Но у них, наверное, есть здесь родственники? – не сдавалась я.

– У Андрея Ивановича осталась дочь Катерина. Что касается Уваровых, то они всей семьей уехали.

– Я хотела бы встретиться с Катериной.

– Уж не знаю, захочет ли она с вами встретиться или нет, – подала голос Нина Ксенофонтовна. – Нелюдимая она стала. Я как-то столкнулась с Катенькой на улице, а она даже разговаривать со мной не захотела. Посмотрела я на нее и поняла – бедствует девочка.

Это по ее одежде заметно. А вот помощи ни от кого не принимает. Моя старшая внучка хотела ей помочь, они ведь раньше дружили, но Катенька отказалась. То ли обиду на нас всех держит, то ли гордая слишком..."

"– Я попробую найти к ней подход. Вы мне только телефон ее дайте или домашний адрес, – попросила я.

– Так она здесь неподалеку живет. Знаете, где мастерская по ремонту обуви? – поинтересовалась Нина Ксенофонтовна, и я кивнула. – Так вот ее квартира как раз над ней располагается.