Какие, на ваш взгляд, должны быть наши первоочередные действия? Объявить во всеуслышание о рождении Сражающейся Германии? Или пока следует сохранить в тайне?

– Завтра на вас с севера двинутся войска СС, – ответил русский, – и пощады никому давать не будут. А с запада наступают американцы, что также совершенно излишне. Герр фельдмаршал, действовать надо немедленно! Во-первых, по информации герр Рудински, в пределах вашей досягаемости находится часть высших военных и политических учреждений Германии, совершающих переезд из Берлина во Франкфурт на Майне и Штутгарт по железной дороге и автотранспортом. Надо немедленно их арестовать, иначе завтра они будут организовывать наступление против вас. Во-вторых, надо как можно скорее установить связь и оперативное взаимодействие с советским командованием. На одном из наших аэродромов уже находится в готовности к вылету группа наших представителей достаточно высокого ранга – вам нужно лишь передать условленную радиограмму в знак согласия их принять. В-третьих, после этого необходимо обратиться к германскому народу, по радио и в прессе, с разъяснением политической программы. Одновременно и СССР выступит с соответствующим заявлением – чтобы гарантировать вашу западную границу от наступления американцев. Но действовать надо быстро – счет идет даже не на часы, минуты! Герр Рудински?

– Полностью поддерживаю коллегу, – сказал старый сыщик, – у нас сейчас есть уникальный шанс обезглавить противника. Пока поезда и автоколонны, эвакуирующие личный состав и архивы, находятся в нашей зоне контроля. Обезвредить тех, кто может стать для нас опасным. Герр Иванов, фигуры из вашего списка вам обязательно нужны живыми, или по возможности? Честно предупреждаю, что всех нам не достать – лишь тех, кто находится на территории гау Вюртемберг.

– Мы все понимаем, – кивнул господин Иванов, – но все-таки вряд ли одобрим, если большая часть людей и архивов, в которых мы заинтересованы, исчезнет неизвестно куда."

"«Будто мы не заинтересованы! – подумал Рудински. – Какие имена в списке: Кальтенбруннер, Шелленберг, Мюллер, Кейтель, Йодль, и еще не один десяток! Те, кто могут сильно осложнить жизнь и нам, новому правительству Германии – или, как русский называет, ГДР. И рейхсфюрер – ты уж прости, друг Генрих, но в новом мире ты абсолютно лишний. С Зейсс-Инквартом могут быть проблемы – хотя русские обозначили, что не подпустят к власти ни его самого, ни кого он там набрал в свою команду, но вдруг передумают? Что ж, если в твоем Амстердаме за тебя возьмутся всерьез – там не будет рядом русских штыков, чтобы защитить!»

– Тогда я вас покину, господа, – сказал Роммель. – Герр Иванов, шлите свою депешу.