Он же заплатил выкуп за неф и купца-капитана с уговором, что судно принадлежит мне до момента полной выгрузки на реке Мондегу. Не знаю, сколько он содрал с купца, но глаза у венецианца погрустнели по-настоящему.

Шарль с артелью сошли на берег. Вместо них на шхуну и неф погрузились две сотни переселенцев и их детвора. По пути в Португалию нас покачало немного, но до серьезного шторма дело не дошло. Ветер дул попутный и довольно свежий. Если бы не тихоходный неф, добрались бы за пару дней, а так ковырялись три с половиной. На пристани у замка выгрузились, и венецианский купец вместе с его нефом были отпущены на все четыре стороны.

7

Неделю я занимался распределением переселенцев и доставкой их к месту нового жительства. Мне одному столько не надо, поэтому примерно треть арендаторов отдал Нудду, Рису и Ллейшону. Братья теперь были при женах, которые вместо них решали хозяйственные вопросы, в частности, кому из арендаторов и какой участок выделить.

– Пойдем штурмовать Лиссабон? – спрашивал каждый из братьев.

Осада Лиссабона все еще продолжалась.

– Нет, – отвечал я, – там и без вас справятся. Охрана моих замков и городов важнее.

Но лучников валлийских взял с собой на осаду Лиссабона всех, в том числе и тех, кто теперь стал кавалейру. Они не возражали. Урожай собран, а с мелкими работами и без них справятся. На службе заработают немного. Глядишь, трофеи перепадут."

"В двадцать первом веке Лиссабон станет крупным портом. Он будет тянуться вдоль берега бухты Мар-да-Палья от устья реки Тежу и почти до океана. Название бухты переводится, как «Соломенное море». В нем, действительно, постоянно плавает много соломы и прочей растительности. Такое впечатление, что река Тежу протекает через оставленные без присмотра сеновалы и выносит сложенное в них в океан.

При определенном сочетании ветра и течения в заливе образуются высокие и короткие волны, которые называют «балеринами». Почему именно волны, а не тех, кто на них пляшет, – не знаю. Местами берега залива болотистые. Там обитает много птиц. Они настолько привыкнут к проходящим мимо судам, что перестанут обращать на них внимание. Через пролив будут переброшены два моста: Васко да Гамы и Двадцать пятого апреля. Лоцман убеждал меня, что первый – самый длинный в Европе. При этом надо учитывать, что для португальца Европа – это всё, что не Бразилия. Проезд по обоим мостам платный, но только в сторону Лиссабона. Мол, валите отсюда на халяву! В центре города – современные высотки, а на окраинах – рыбацкие поселки. На горе стоит замок Сан-Жорже, но он лишь отдаленно напоминает тот, который был здесь в двенадцатом веке. Землетрясение, случившееся в восемнадцатом веке, почти полностью разрушит старый город. Наверное, тогда его и перестроят. А может, и раньше.