– Если хотите, можете с бабушкой перебраться ко мне.

– Неужели?! – не поверил Фулберт и посмотрел на меня.

Я подтвердил кивком головы, уточнив:

– Только не забудьте прихватить с собой несколько семей арендаторов, а то придется самим пахать землю.

– У меня на двух хуторах есть арендаторы! – обиженно произнес Симон.

– Надо же, как тебе повезло! – мягко улыбаясь, сказал дед внуку. – Я столько лет воевал, но не получил ни клочка земли. Хорошо, граф назначил меня кастеляном, а то так бы и умер в нищете.

– Мой сеньор теперь тоже граф, – продолжил хвастаться Симон, причем таким тоном, будто сам получил титул.

Я опять подтвердил его слова кивком головы.

– Жаль, старый уже, а то бы отправился вместе с вами воевать в Португалию, – сказал Фулберт.

Я забрал у него оброк, собранный с моих владений, а на следующий день проехался по ним, убедившись, что все в порядке. Вечером, когда все легли спать, мы со стариком остались сидеть возле камина, в котором тлели угли. Пили местное вино, не самое лучшее.

– Старый я уже, – пожаловался Фулберт.

– Ну и что?! Тебя никто не заставляет бегать наперегонки или сражаться, – произнес я. – Замок и мои владения содержишь в порядке, а большего мне и не надо.

– Да вот подумал, может, отправиться на покой, помочь внуку обустроиться? – сказал он.

– Пусть сам учится, – возразил я. – Пока у него неплохо получается.

– Пора ему рыцарем стать, – напомнил мне старик.

– За этим дело не станет, – пообещал я. – Воевать он научился, не трус, так что после первого хорошего боя станет рыцарем. В Португалии смелому воину надолго хватит работы, а король Афонсу награждает щедро. Надеюсь, до старости у Симона будет несколько ленов.

– Если не погибнет молодым, как его отец, – сказал Фулберт. – Мы тут ему невесту подыскали – дочку соседского рыцаря. У него свой манор, а оба сына слабенькие, долго не проживут.

Я не стал говорить, что Симону подыскали невесту и в Англии и что слабенькие иногда живут намного дольше сильненьких. Не стоит мешать людям оказывать ближним помощь, о которой не просят. Почему-то в таких случаях обижаются и помогающие, и пострадавшие от этой помощи.

– Следующей весной оставлю его здесь до осени, – пообещал я."

"Утром вернулись на шхуну, погрузили отдохнувших и наевшихся зеленой травы лошадей и отправились в Англию. Пролив Ла-Манш и Ирландское море были спокойны. В проливе Святого Георга дул преобладающий в этих местах западный ветер, который принес морось – дождь не дождь, но что-то сырое.

Из-за этого не было желание торчать на палубе. Я ушел в каюту, где одетый лег на кровать. Шторм в Бискайском заливе заставил меня задуматься о сроке пребывания в этой эпохе. В предыдущие два раза я оказывался за бортом, когда мой возраст переваливал за пятьдесят три.