У короля был еще один сын Вильгельм де Блуа, которому недавно исполнилось девятнадцать лет. Он был слаб здоровьем, не годился для военных действий, на которые будет обречен в случае попытки признания его наследником английского престола.

Мы на радости погудели еще неделю и пошли дальше захватывать города, чтобы склонить короля Стефана к миру. В начале сентября в Стамфорде, сдавшемся нам накануне, к нам прибыл представитель архиепископа Кентерберийского с требованием прекратить военные действия и возобновить переговоры о мире с королем Стефаном. Армия принца Генриха двинулась к Винчестеру, где нас ждал король.

35

Нашу делегацию на переговорах возглавлял Роберт де Бомон, граф Лестерский. Принц Генрих в случае восшествия на трон пообещал Роберту Лестерскому и его потомкам почётную наследственную должность лорда-стюарда (сенешаля) Англии и Нормандии. Не знаю, как себя покажут потомки, но с графом Робертом принц явно не прогадал. Вряд ди в королевстве найдется второй такой же толковый управленец.

Переговоры проходили трудно. Согласовывался не только каждый пункт мирного договора, но и каждое слово, чтобы не было даже намека на разночтения.

Обещали они затянуться надолго, поэтому король Стефан и принц Генрих по обоюдной договоренности распустили свои армии. Я тоже убыл в замок Беркет, поскольку отслужил всем своим сеньорам и вопрос о браке Ричарда де Беркета с Амицией де Санлис повис в воздухе. Ее отец скоропостижно скончался. Поговаривали, что и графа Нортгемптонского отравили, потому что умер сразу после пира. Я не отвергал эту версию, потому что Симон де Санлис был ярым противником мирного договора, но был склонен думать, что попойка на пиру добила почки графа, из-за отказа которых он и умер. "

"В замке я занялся хозяйственными делами. Подремонтировал его, дорогу на Беркенхед и свою шхуну. Отобрал лошадей на продажу. У меня теперь было два больших табуна тяжеловозов и арабских скакунов. Несмотря на вырубку леса и расширение пастбищ, кормов для лошадей стало не хватать. Поэтому на зиму оставлял только племенных жеребцов и кобыл и жеребят.

В конце октября, когда в Беркенхед прибыли мои бригантины с вином и стало понятно, что переговоры закончатся не скоро, я передал Латифе, что вернусь в Лиссабон весной.

В бригантины погрузил лошадей-тяжеловозов. В Португалии таких не хватает. За них там платят очень хорошие деньги, как в Англии за арабских скакунов.

Дважды устраивал загонную охоту. Один раз, чтобы сократить количество волков в округе, а второй, чтобы запастись мясом. Настреляли оленей и диких кабанов. Может быть, последний раз. Если война закончится, охотиться в лесах запретят. Сейчас тоже нельзя, но мы ведь воюем с королем и потому плюем на его законы.