— У вас такой уютный дом, — улыбается вместо этого лицемерка, разглядывая зал.

— Это дом моего детства, — говорит мама. — Места маловато, но я не хочу переезжать. В моем возрасте хочется лишь тепла и уюта, а не всей этой роскоши, которую так любит молодежь.

— Наш дом тоже уютный, — обижается Луиза, имея в виду трехэтажный особняк, который мы только закончили строить на соседней улице. — Если бы ты хоть немного пожила там, то поняла бы.

— Зачем мне одной такой огромный дом, раз вы с Мурадом все равно живете в Москве? — снова начинает привычный спор мама.

— Но мы ведь приезжаем в гости, мама! И вместо того дома, живем здесь, с тобой. Когда появится малыш, у него даже своей детской здесь не будет.

— Луиза, хватит! — одергиваю ее.

Меня злит ее твердолобость в этом отношении. Так и хочется рявкнуть, что она сама всю жизнь прожила в таком же доме, не имея отдельной комнаты. Я и представить не мог, что в моей будущей жене столько спеси и самолюбия, когда женился на ней. Она была бедной сиротой без перспектив даже пойти учиться после школы и о ней все отзывались, как о тихой и скромной девушке. Конечно, по сравнению с Самирой, моя жена — золото. Она хозяйственная, добрая и умная, но иногда в ней проскальзывает снобизм, который меня бесит. Правильно все же говорят, что деньги портят человека. Я и сам далеко не ангел, но взглядов свысока не выношу.

— Пойду, поставлю чайник, — обиженно бурчит Луиза, выходя из комнаты, потому что знает, что ссоры при посторонних я не потерплю.

Мама пользуется этим, чтобы сесть поближе к Самире.

— Дорогая, ты уверена в том, что делаешь? — глядя ей в глаза, внимательно спрашивает она. — Ты действительно не пожалеешь о том, что ушла из дома?

Я тоже внимательно наблюдаю за девушкой, но она остается совершенно бесстрастной.

— Это было тщательно обдуманное решение, тетя. Правда.

— Тогда, наш дом открыт для тебя. Это все твои вещи? — переводит тему мама, указывая на дорожную сумку, которую та притащила с собой.

— Да, я взяла лишь самое необходимое. Боюсь, вещи из моего приданого не подойдут для простой жизни, которую я буду вести вне своей семьи. Мой отец политик и мне постоянно приходилось участвовать в общественных мероприятиях, а также поддерживать начинания других жен и дочерей. Честно говоря, я отвыкла от светской жизни за те годы, которые провела заграницей, и безумно устала от всего этого.

— Слабо верится, — не могу сдержать скептицизм и впервые с момента своего прихода, Самира переводит на меня взгляд своих темных глаз.

— Мурад! — смущенно одергивает меня мать.

— Все в порядке, — слабо улыбается Самира, все еще глядя на меня. — В прошлом я оставила о себе не лучшее впечатление, но с тех пор я повзрослела.