Он пришел вместе с человеком, каких в Киевской Руси называли дядьками — старым опытным солдатом, который воспитал и обучил ратному делу сына своего господина. Дядька осмотрел кольчугу, спросил цену, и они пошли дальше. Потом вернулись, и заговорил молодой рыцарь. Вместо того, чтобы поторговаться, он долго перечислял, чем она плоха.

— Если у тебя не хватает на нее денег, отойди и не мешай другим, — предложил я, хотя других покупателей как раз и не было."

"Видимо, попал в цель, потому что молокосос покраснел.

— Если бы ты был рыцарем, ты бы ответил за свои слова! — надменно произнес он.

Дядька пытался урезонить молодого петушка, но не успел. Из того слова вылетали быстрее, чем думал.

— Я — рыцарь, — спокойно возразил ему, — и всегда отвечаю за свои слова.

Наступила пауза. Как понимаю, ему даже не в чем было драться со мной. Разве что дядьку вместо себя выставит.

— Сколько у тебя денег? — спросил я.

Он посмотрел на меня, ожидая издевки. Дядька, стараясь, чтобы никто не увидел, толкнул его: говори! Теперь молодой рыцарь прислушался к совету учителя, тихо назвал сумму. Не хватало пять шиллингов. Мы вряд ли дождемся покупателя на эту кольчугу, а моей команде надо было много чего купить по заявкам многочисленной родни.

— Забирай, — сказал я. — Пять шиллингов отдашь, когда будут.

— Спасибо, сеньор! Клянусь честью, я верну долг! — отдавая серебро и забирая кольчугу, воскликнул он с юношеским задором. — Ты — настоящий рыцарь!

Самую дорогую кольчугу с бронзовым крестом на груди и шоссы я решил на выставлять на продажу. За оставшиеся полдня покупатель на нее вряд ли найдется.

Новые мечи, датские топоры и особенно ирландские арбалеты и малые луки разлетелись быстро.

Луки и арбалеты покупали горожане. Как подозреваю, для браконьерской охоты. А вот с лошадью вышла заминка. К ней много кто подходил, приценивался. Услышав, сколько она стоит, соглашались с ценой, но не покупали. Пока не приехала кавалькада из трех рыцарей и десятка сопровождающих. Одним из рыцарей был тот самый, который наблюдал мой поединок на рынке. Он был не на главных ролях. Заправлял грузный мужчина лет сорока пяти с толстым и длинным носом в синих прожилках, как у алкаша, густыми усами и короткой бородкой. Увидев жеребца, он сказал, ни к кому не обращаясь:

— Да, действительно, красивый жеребец.

Мужчина слез с коня. Поводья сразу подхватил спешившийся слуга. Тяжело переставляя ноги, как человек, не привыкший ходить пешком, рыцарь подошел к жеребцу, по-хозяйски взялся за узду, которую держал Джон. Юноша посмотрел на меня, не зная, как поступить. Я кивнул головой: отдай, пусть смотрит. Джон отошел. Жеребец сразу занервничал, попытался укусить рыцаря, что очень понравилось последнему.

— Какой молодец! — похвалил он и приказал: — Оседлайте.