Трофейное оружие складывают на палубе шхуны передо мной, а одежду относят на бак, чтобы потом поделить. Меня окровавленные тряпки не интересуют. Взял себе только относительно новый, кожаный плащ с капюшоном. Наверное, принадлежал капитану и, скорее всего, хозяину судна. Вместе с плащом мне отдают серебряный перстень с печатью в виде рыбы и сундучок, в котором лежали деревянное распятие высотой сантиметров двадцать, захватанное внизу, и кожаный кошелек, потертый, засаленный, с полуфунтом серебряных монет того же веса, что и пенни, только с другими символами, наверное, французские.

В трюме стояли бочки с вином. Мы начинаем их перегружать на шхуну. Матросы уже умеют вязать бочечные узлы, так что дело продвигается быстро. К вечеру заполняем твиндек, начинаем грузить в трюм. С наступлением сумерек я останавливаю грузовые работы. Матросы закрывают оба трюма, мы берем судно на буксир — толстый канат длиной метров сто. Его и еще два таких для якорей изготовили для меня в Честере. Ни в Морской, ни в Беркенхеде за такие канаты браться отказывались, потому что никогда не делали.

Подняв паруса, ночью идем на северо-запад, в знакомый мне по двадцать первому веку порт Дартмут, который расположен на западном берегу реки Дарт, у ее устья.

У порта очень удобная гавань для парусных судов, потому там ежегодно проводилась Королевская регата. До него при встречном ветре будем идти не меньше суток. Утром мы ложимся в дрейф, подтягиваем захваченное судно и перегружаем с него на шхуну остававшиеся там бочки с вином. После чего продолжаем буксировку.

К Дартмуту пришли утром. Подождали прилива и поднялись по реке в порт. На пристани шла работа, ее удлиняли.

Четыре человека вбивали с дно сваи круглой каменной «бабой», еще четверо меняли гнилые доски на старой части пристани. Сюда удобно переправлять войска и грузы из Нормандии для войск императрицы, следовательно, дела у местных жителей идут все лучше и лучше. Они даже меняли деревянные башни городской стены на каменные.

Я встал на два якоря чуть выше пристани. Трофейное судно подтянули поближе, укоротив буксир метров до двадцати. Матросы спустили ялё на котором я добрался до берега. На пристани меня ждал городской чиновник — тщедушный мужчина с кривыми ногами.

Увидев, что я рыцарь, а не купец, он сразу скис: деньгами не пахло, а разве что неприятностями.

— Хочу продать второе судно. Прошу тридцать фунтов. Если найдешь покупателя за три дня, один фунт — тебе, — обрадовал я его.

Чиновник сразу подвоспрял:

— Оно в хорошем состоянии?

— Оснащено полностью, течет в меру, — ответил я.

— Надо бы посмотреть, — сказал чиновник.

— Смотри в любое время, — разрешил я.

В первый день на судне побывали две группы потенциальных покупателей.