— Вы знаете, что у меня были чувства к вам, не доверяете мне до конца, потому что я пыталась вас остановить, и все равно зовете провести ночь?

Я пожал плечами.

— Во-первых, я не уверен, что ваши чувства прошли, — поправил я. — Во-вторых, я не думаю, что ночевка у меня дома как-то повлияет на ваше отношение ко мне. Я, знаете ли, достаточно хороший хозяин, чтобы у моих гостей оставались самые приятные воспоминания о пребывании в моем особняке. В-третьих, раз уж вы, очевидно, полагаете, что мы ляжем в одну постель, я, конечно, не против, вы мне очень симпатичны. Но вообще-то я имел в виду то, что сказал: ужин, ванна, кровать.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего фыркнула и, не сдерживая смеха, отвернулась.

Я положил руку ей на плечо и потянул на себя. Девушке пришлось развернуться, чтобы едва не столкнуться со мной нос к носу.

— Идемте, Антонина Владиславовна, зимой ночи хоть и темные, но длиннее не становятся, — произнес я. — А вам завтра на службу.

— Возьму выходной, — отсмеявшись, отмахнулась она, после чего посмотрела на меня крайне внимательным взглядом. — Все, что вы говорите, в моей голове звучит двусмысленно, Иван Владимирович.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Знаю, это особенность моего шарма, Антонина Владиславовна.

Нам открыли двери и я усадил свою ученицу на заднее сидение, после чего обошел автомобиль и сел с другой стороны.

— Домой, ваше благородие? — уточнил у меня водитель, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Домой, Сергей, — кивнул я.

Дороги были почти девственно чисты, лишь несколько автомобилей плутали между домов, выискивая место, где еще не намело сугробов и можно припарковаться. Но вскоре мы оказались рядом с моим особняком.

В этот момент Антонина Владиславовна опустила голову мне на плечо, и я чуть подвинулся, чтобы девушке было удобнее лежать. Будить я ее не собирался, пускай спит, зато у меня будет повод сказать завтра еще что-нибудь, чтобы вогнать ее в краску.

Должно же и у меня быть какое-то маленькое хобби, верно?

Машины остановились в гараже, и я сам взял гостью на руки. Аккуратно занес ее в гостевую комнату, уже подготовленную служанками. А потом, уже закрыв дверь за собой, подумал, что надо было все-таки нести в свою спальню.

Сам бы я, разумеется, поспал в другой комнате — у меня полно свободных. Горничные бы раздели спящую Антонину Владиславовну так, чтобы та не проснулась. А вот утром я бы вошел в одном халате с чашечкой кофе и пожелал доброго утра.

От мыслей, как бы Жданова на это отреагировала, на моем лице расцвела улыбка. Но делать я так, разумеется, не буду. Несмотря ни на что, я ее уважаю.

Внезапно завибрировал мой телефон, и я, вытащив аппарат из кармана, нахмурился.

— Моров слушает, — произнес я в трубку.