— Кстати, я бы хотела попросить вас…

Она замерла на месте, после чего обернулась, задевая меня хвостом своих волос.

— Не могу обещать, что сделаю, но уж точно выслушаю ваш вопрос, — негромко сказал я, вдохнув аромат жасмина, исходящий от прически Кристины Гордеевны.

Раньше вот не замечал, а когда она мазнула своим хвостом, почувствовал.

— Я бы хотела организовать дедушке подарок на юбилей, — произнесла она, чуть отводя взгляд. — Понимаю, что ваши услуги стоят дорого, и просить вас о том, чтобы омолодить моего дедушку просто так, было бы бестактно…

— Но у вас нет денег на то, чтобы оплатить омоложение, — продолжил ее мысль я. — Простите, что влезаю, возможно, не в свое дело, но он разве сам этого хочет?

В том, что Евгений Игоревич, в отличие от внучки, вполне способен оплатить мои услуги, я не сомневался. Однако старик не спешил, хотя времени и поводов поговорить со мной у него было достаточно. А потому и я сейчас не торопился давать обещания помочь.

Что ни говори, а сейчас Кристина Гордеевна просто не имеет права просить меня об одолжении. Одно дело, если бы она транслировала просьбу главы своего рода или действительно могла оплатить мои услуги — тут бы вопроса не стояло. Но вешать на себя долг перед главой чужого рода? Мы ведь не обручены, чтобы такими словами разбрасываться.

И, разумеется, она понимает, насколько ее просьба неуместна. Потому и это стеснение в голосе и на лице.

— Когда я спросила его, он отмахнулся, — опустив голову, призналась Кристина Гордеевна. — Сказал, что сейчас у него есть дела поважнее."

"Или он не хотел, чтобы другой крайне одаренный маг проводил над ним свои ритуалы. Дубинины — обеспеченный род, у них полно и своих специалистов. И если я действительно буду учить своих студентов, то через несколько лет возможность омолодиться у Евгения Игоревича все равно появится.

Чародей его уровня вполне доживет до этого момента и о собственном здоровье позаботится. Случаи вроде удара державой, как это произошло с императором Федором, исключение из правил. И я уверен, что Дубинин не имеет таких врагов, которым потребуется применять против Евгения Игоревича подобные силы.

— Честно признаться, я не знаю, что вам ответить, Кристина Гордеевна, — покачал головой я.

Большакова улыбнулась, изображая, будто мой ответ ее не задевает, однако я заметил мелькнувшую грусть в ее глазах.

— Ну, я хотя бы попыталась, — менее жизнерадостно, чем говорила прежде, произнесла она. — Спасибо, что выслушали, Иван Владимирович.

— Просто представьте, как это будет выглядеть для вашего отца и деда, — продолжил я. — Вы даете обещание услуги главе чужого рода. За спиной главы собственной семьи заключаете устный договор.