Она все это прекрасно знала и понимала, что отец был прав. Но у него была мама, были дети. А кто есть у Ивана Владимировича? Любовница?

Кто подставит ему плечо, кто будет ждать дома, пока он рискует своей головой?

Герасимовым всегда было куда вернуться, было к кому вернуться. И они помнили о том, ради чего все это делают. Иллюзий Мирослава Анатольевна не строила — на руках всех ее родных мужчин столько крови, сколько ей в жизни не увидеть. Но такова их служба, таков их долг.

Им всегда было ради кого сражаться, ради кого рисковать. И ради кого остановиться в самый трудный момент, чтобы дождаться помощи или отступить. А ради кого сможет остановиться Иван Владимирович?

Он превосходный чародей, превосходный преподаватель. И он легко пойдет на смерть, зная, что никто из его детей не останется сиротой. Ведь этих детей нет.

— Обещай, папа, — произнесла девушка, поднимая голову и глядя в глаза отца.

— Что тебе пообещать? — спросил глава рода Герасимовых.

— Обещай, что когда он вернется, я об этом узнаю от тебя, а не от своего директора.

Анатолий Никодимович склонил голову.

— Обещаю, дочка.

* * *Польша, временный штаб гетмана Вышноватого. Иван Владимирович Моров.

Василий Владимирович закинул ноги на стол, на котором лежала карта приграничных районов Российской Империи с обозначением пунктов временного размещения беженцев.

В руке мой двоюродный дядя держал бокал с вином, обнаруженном здесь же. Второй рукой Окунев копался в трофейном телефоне.

— Не нравится мне их операционная система, — заявил он, не отрывая взгляда от экрана. — Все не как у людей.

Я в это время на отдельном столе уложил последнюю голову. Вместе с Вышноватым сейчас здесь собралось больше четырнадцати частей тел. И это без учета одаренной охраны — только командование.

— Ты просто не умеешь им пользоваться, — отозвался я. — Признайся честно, старость не позволяет тебе воспринимать новые технологии.

Окунев опустошил бокал и, подняв со стола пробку от бутылки, швырнул ее в меня. Естественно, безрезультатно.

— Но-но! Я еще молод, здоров и полон сил! — заявил он. — Не только ты, дорогой племянник, себе любовниц заводишь.

Я усмехнулся в ответ, после чего достал телефон и сделал фото. Изображение отправил адресату, и, убрав аппарат в карман, прошел к свободному креслу.

Именно креслу, а не стулу. Гетман, судя по всему, роскошью не брезговал. Сам штаб представлял собой не шатер, а настоящее бетонное укрепление, в котором даже водопровод был с полноценным санузлом. Подогревалась вода в баках за счет артефактов с зачарованием огня.

Да что там — даже вино, которое сейчас уничтожал Окунев, было достаточно дорогим. Двести тысяч за бутылку, и такого пойла здесь как минимум один ящик, а ведь хватает и другого алкоголя.