При обычном применении чар такого уровня от телесной оболочки остается только прах. Высшая магия смерти, если говорить местной терминологией.

— Готово, я приступаю, — объявил я, запуская ритуал.

Фиолетовый огонь поднялся от пола, взмыл к потолку. Легостаева чуть дернулась в кресле, на ее лице застыло удивление — явно Варвара Константиновна не ожидала подобной иллюминации. Однако вмешиваться она не спешила.

А я обернулся к кубу меда, стоящему в центре сложного рисунка.

— Твое имя? — спросил я.

— Войцех Шкупка, — раздался сильный мужской голос, тут же отразившийся эхом от стен.

Я бросил взгляд на Легостаеву.

Полагаю, она ожидала, что я стану избавлять останки от меда, чтобы заставить его говорить. Но я был уверен, что Окунев специально передал мне голову поляка в таком виде, чтобы посмотреть, как я справлюсь. Ведь существовал неиллюзорный риск повредить плоть, и тогда никакая некромантия просто не сработала бы.

— Ты знаешь, кто я?

— Моров Иван Владимирович, — ответил голос мертвеца. — Русский дворянин.

Еще одна особенность моего ритуала — остатки личности и минимальная способность к выстраиванию коммуникаций. Это не обычный мертвец, с которым нужно разговаривать либо в формате «да» или «нет». Практически имитация мыслительного процесса — пока я не закончу ритуал, контекст разговора Войцеху будет понятен и не выветрится из его памяти.

Разумеется, я подозревал, что Шкупка — всего лишь исполнитель. Возможно, инициативный, подошедший к заказу со всей душой на фоне русофобии, которой страдали многие его соплеменники. Однако в то, что новатор устроил всю интригу самостоятельно, мне не верилось.

Да и алый шторм, поглотивший служанку, тоже намекал, что здесь не все так гладко. Талантливый артефактор и маг крови работают в тандеме, это я еще могу представить. А вот артефактор и маг крови в одном лице — крайне маловероятно."

"Слишком серьезный отпечаток накладывает на чародея эта школа. Многие адепты постепенно теряют рассудок, а каким ты будешь изобретателем, если ты сумасшедший? Однако Войцех Шкупка заработал свою репутацию еще в те времена, когда был жив мой отец. Так долго просидеть на магии крови и остаться достаточно здравомыслящим, чтобы подрабатывать на сложной артефакторике?

— Тебе кто-то заказал подделку. Кто? — спросил я.

— Да, — ответил мертвец. — Он не назвал своего имени, но я давно с ним работаю. Выяснил, что этот человек — из английского ковена магов крови. Он шестнадцать раз приходил ко мне с заказом.

Легостаева даже с кресла приподнялась, когда услышала эти слова. Я же лишь усмехнулся.

По сути, ковен магов крови — единственные люди, у которых за границей могли иметься ко мне претензии. Необоснованные, конечно, с моей точки зрения, но вряд ли джентльменов это волнует.