Фернандо вслушивался в тело, стараясь понять, с чем он имеет дело. Афродизиак? Яд? Хотя был только укол – с таким принц еще не сталкивался. Если царапиной пытались ввести яд, что впрочем странно, то противоядия отца Франсиса должны помочь. Размышления выполняли еще и другую функцию – чем активнее работает мозг, тем легче отключиться от тела. И это было основное.

– Вы пользуетесь снадобьями, принц, я видел их много у вас, – сказал голос.

– Меня иногда мучают головные боли, – Фернандо уже говорил это, и эта болезнь может быть оправданием всему разнообразию пузырьков – слишком уж по-разному можно лечить голову. – Кроме этого я регулярно принимаю противоядия, – продолжил юноша ровным тоном. Пусть теперь подумает, чем травить.

– Я просмотрел все наборы. Вы лжете, Фернандо, потому что некоторые снимают приступы. Сейчас противоядие даст обратный эффект. Вы ведь пили перед встречей со мной зелье... и мне об этом сказали

Принц чуть не рассмеялся от столь наивной провокации. Сказали, как же. Некому сказать. Некому показать, в какой именно бутылочке хранится необходимое, кроме отца Франсиса – только он знал полностью и рецепт, и как варить зелье. Обещал рассказать придворному лекарю, как только тот сможет правильно все сделать, но пока не успел. Плохо то, что голова хуже соображать стала, да и появившиеся жар и сухость во рту тоже не добавляли вдохновения в сложившуюся ситуацию.

Фернандо светло улыбнулся и откинул голову назад, чтобы видеть “лицо” церковника.

– И что же вам сказали, инквизитор? – легкий смешок едва не сорвался с губ.

– В вас говорит дьявол, что управляет вами, – Ксанте опять будто успокаивающе положил ладони на плечи Фернандо, только теперь они были горячи, как огонь и приносили жар всему телу, вызывая в крови желания.

– Вы ведь это и хотите доказать? – на лице принца была нежно-отрешенная улыбка, внезапно убравшая и отражавшуюся усталость, и злость, и прорывающуюся ярость. Он вдруг показался безмятежным подростком. А сущность довольно вторила своим жаром привнесенному извне огню. Игра на краю бездны – теперь без правил. – Но я не одержим, и вы это знаете, – юноше хотелось сказать совершенно другое, подразнить или позлить святошу, но зачем? Глупый, дешевый, детский поступок ни к чему бы не привел. Фернандо прикрыл глаза, вслушиваясь в себя. Зря его раньше трогал кардинал. Тело ведь помнит мерзость первых прикосновений, и теперь плетение пережитого и происходящего может совершенно неожиданный для церковника эффект.

– Я знаю, как это больно, когда дьявол вступает в свои права, – мужчина кивнул секретарю и тот направился к дверям, в которых... появился маленький ангел с завязанными глазами. – Он сделает это с вами. Он заставит вашего беса пробудиться.