Полы отскребать со стенами... Ухаживать за несчастными страждущими, а не самому лежать, не зная – то ли последнюю покаянную исповедь просить, то ли еще жить будешь...

Микаэль вновь сделал глоток настоя – но на этот раз, совсем быстрый, просто чтобы горло смочить и заставить себя вновь перейти на неспешную речь.

– И вам ли не знать, что снадобий у меня разных – опасных и дорогих – весьма много. Каждое не наносишься... Смысл тогда был решетки на окна ставить и двери двойные делать с тайным замком?

Монах вновь откинулся в кресле, беря кружку обеими руками. Еще один глоток – горячий, вкусный.

.. А на дне кружки плавают темно зеленые-листочки и желтые кругляшки сушеных цветов ромашки – как маленькие солнышки... Хотелось спать – он ехал всю ночь, решив не останавливаться на ночлег в таверне, когда можно было уже на рассвете добраться до монастырских ворот. А вот теперь, вместо сладкого сна – выяснения и оправдания...

– Полноте, брат Микаэль, никто и не разумел вас наказывать, – аббат откинулся на спинку кресла, разглядывая Микаэля с великим вниманием, – но по здравому размышлению не могу я смешивать и малое воровство с большим.

Если так опасен украденный настой и к тому же еще так дорог, то во главу поставил бы я продажу. Ну, к чему преступнику несколько пузырьков? Неразумно было брать все, если для дела нескольких капель достаточно, – мужчина тоже отпил чаю, продолжая размышлять вслух:

– Умный вор взял бы пузырек да и отлил себе чуточку из каждого, чтобы вы, брат Микаэль, и не заметили. А тут показательное преступление. Не против человека, против монастыря, обители супротив.

Мужчина встал и отправился к шкафу, открыл его и достал оттуда книгу таинств земных, открыл, точно отыскав страницу и прочитал:

– “Если сомневаешься в разумности происходящего, оглянись вокруг – всему есть причина.

Господь наш прозорлив, он точно знает про дела людские и ни одно преступление не остается безнаказанным”. Вот в чем твое преступление, брат Микаэль? В том, что страждущих излечиваешь? Нет. В корысти, брат Микаэль. Изощренной корысти владения человеческим телом. Желанием с богом сравниться, его промыслы повернуть. Ведь если человек болеет, то, значит, грехов в нем не счесть. А ты все вот повернуть хочешь. Если наказан брат, то и страдания его телесные на пользу. Ты же их что? Ты их облегчить пытаешься... Тщеславие усмиряй, гордыню свою унимай, брат Микаэль.

– Право, падре... Страдания телесные всегда в пользу. Господь – пастырь наш и наказывал нам тело истязать во имя спасения чистого духа...

Микаэль не сводил глаз с отца Себастьяна, ловя каждый его вздох, каждый взгляд черных глаз, настроение... Слово свое говорил неторопливо, размеренно, чтобы вес оно имело.