Может, желание показать гостям технические возможности десантного катера, а может, банальное озорство. Но этот момент, возможно, имел далеко идущие последствия.

Рулевой кивнул.

– Тогда пусть все держатся покрепче…"

"И его рука плавно двинула вперед рычаг газа. Тихое урчание моторов также плавно сменилось ни на что не похожим звенящим свистом. Инстинкт моряка сказал Александру Михайловичу прямо на ухо: «Цепляйся крепче!» – и за секунду до того, как катер рванулся вперед как пришпоренный конь, Великий Князь мертвой хваткой ухватился за поручень. Тем самым он помог не только себе, но и Михаилу, как всегда, не обратившему внимания на предупреждение.

И теперь, взмахнув руками, Наследник Престола Российского смог удержаться на ногах только потому, что крепко вцепился в рукав шинели Александра Михайловича. Великая Княгиня Ольга предупреждению вняла, но не могла себе представить силы рывка, так что в тот момент, когда катер рванулся вперед, ее пальцы разжались, кожа перчаток бессильно скользнула по поручню… От обидного, и опасного, в смысле здоровья, падения на спину Ольгу уберегла сильная рука подполковника Новикова, в самый критический момент поймавшая ее за плечи и вернувшая в вертикальное положение. Потеряв равновесие, Ольга приглушенно пискнула, и Александр Михайлович, повернув голову на звук, увидел и на всю жизнь запомнил картину, как на лице у Ольги, полулежащей на руке подполковника Новикова, охватившей ее за плечи, гримаса страха сменяется выражением облегчения и… покоя. Именно в этот момент в его голове первый раз скользнула шальная мысль, что для Ольги быть Романовой-Новиковой куда лучше, чем Романовой-Куликовской, и уж тем более чем Романовой-Ольденбургской…

Ну а Великая Княгиня, после мгновения внезапного испуга и беспомощного падения назад, вдруг впервые в жизни ощутила то, что женщины обычно называют надежным мужским плечом.

И ей вдруг стало так приятно и спокойно от этого ощущения крепкой опоры и поддержки за своей спиной. Палуба катера дрожала под ногами от огромного напряжения и две больших белопенных волны разбегались в стороны, как крылья сказочной птицы. Великую Княгиню захватило ощущение полета и восторга, или восторга от полета… этого она и сама не знала. Аккуратно освободившись от удерживающих объятий, она выпрямилась, но продолжала ощущать в дюйме за свой спиной сильную руку, готовую в любой момент подхватить и поддержать, и от этого ей хотелось… она и сама не понимала, чего именно ей хотелось – наверное, чего-то странного и невозможного. А туго ударивший в лицо морской ветер рвал с ее головы шляпку, и если бы не туго завязанные подбородочные ленты, лететь бы изделию дрезденских шляпников над морем аки большой черной птице.