Я хочу знать, кто из них сможет в случае крайней необходимости отдать приказ стереть с лица Земли семьдесят два европейских города и убить несколько миллионов ничего не подозревающих людей в случае, если эта Европа объединится и пойдет на Россию войной. Например, после нашей победы над Японией англичане резко замирятся с кайзером и начнут заманивать его в Антанту, ну а Франца-Иосифа и заманивать не надо – сам прибежит. В такой войне у России не будет ни друзей, ни союзников, а одни враги; и именно тогда, не раньше и не позже, наступит время ваших «Калибров». Даже в случае, если ваш «Иркутск» будет ошвартован прямо под окнами Зимнего дворца, ядерные «Калибры» достанут до Неаполя, Тулузы и Бордо…

– М-да, – хмыкнул я, – почему-то казалось, что первым по счетам предстоит заплатить японцам…

– А зачем? – пожал плечами Одинцов, – японцев надо разгромить конвенциональными средствами, тратить на них ядерные боеголовки – это стрелять из пушек по воробьям.

Вот англичане – это совсем другое дело.

Немного помолчав, Павел Павлович добавил:

– Итак, в связи со всем вышесказанным попрошу вас как следует подготовиться к этому визиту, как будто ваш подводный крейсер сразу собираются посетить… ну, э-э-э, три Дмитрий Анатольевича Медведева сразу, причем один из них в юбке.

Одним словом, все на вашем подводном корабле должно блестеть, как у кота фаберже, а экипаж иметь вид, как положено в эти времена – лихой и придурковатый. Или не надо придурковатости – чай, не голливудская комедия про глупых русских. Пусть экипаж будет на своих постах и пусть все выглядят занятыми и чем-то сильно озабоченными. Но в тоже время рапорт, хлеб-соль и прочие атрибуты сердечной встречи должны иметь место. Как-никак встречаем, возможно, будущих императора или императрицу. Понятно, Степан Александрович?

– Не беспокойтесь, Павел Павлович, – заверил я, – все будет сделано по высшему разряду. Не подведем.

Часть 10. Пасхальный визит

28 марта 1904 года 07:45 по местному времени. Поезд литера А, на подъезде к железнодорожному вокзалу г. Порт-Артура.

Позади осталась вся Россия, от Санкт-Петербурга и до Порт-Артура – почитай целый континент. Оставались последние версты долгого пути. За окнами ставшие привычными сопки плавно перетекали одна в другую, отличаясь друг от друга лишь редко разбросанными домишками китайских крестьян да деревьями с погнутыми морским ветром стволами.

Откуда-то издали доносился праздничный перезвон колоколов. Пасха!

Великий Князь Александр Михайлович, кутаясь в наброшенную на плечи контр-адмиральскую шинель, нервно курил папиросу за папиросой, пытаясь в ароматном дыме спрятать нарастающее волнение. На вагонном столике лежал вскрытый пакет из плотной бумаги и странной прозрачной пленки.