Отпускает меня. Отходит. А после возвращается и укладывает поудобнее. — Руки чувствуешь?

Он зачем-то растирает мои пальцы на правой руке. И взгляд у него такой, что явно не собирается как-то приставать. Ну, или мне так кажется.

Меня слегка отпускает, и я пробую ответить:

— Плохо.

— О, у нас прогресс! — фыркает Корбалев. — А ноги? Ты пила что-то?

— Н-нет.

— Ясно.

Мне вот совсем ничего не ясно, но задать вопрос слишком трудно — так что я просто смотрю на мужчину.

— Да не трясись ты, — отмахивается он, заметив мой взгляд. — Не трону я тебя, дурында.

— Правда?

Он закатывает глаза и отходит к креслу, стоящему в углу.

— Ты не в моем вкусе, это раз. Не хочу выхватывать потом — это два.

Удивленно моргаю. Слова про вкус не задевают. Наоборот, дарят успокоение. Впервые с момента, как я вошла в баню, у меня получается пошевелиться. Самой!

— Не дергайся. У тебя походу шок. Так что отдыхай, я тут посижу, но трогать не буду.

При этом он зачем-то смотрит на дверь. Я не понимаю — это намек?

— Вы ему скажете? Потом. Что… не…

На лице Марка появляется снисходительное выражение.

— Обсудим это когда ты поспишь. Походу перенервничала ты, бедовая. Но раз уж ты помогла Кирюхе, я тебе тоже помогу. Так что расслабь булки — считай, ты со мной в безопасности. Придурки эти тебя не тронут.

Он говорит уверенно, и у меня не возникает ни малейших сомнений, что так и будет. Веки и правда становятся очень тяжелыми. Глаза слегка режет, словно хочется плакать, но нечем.

Не знаю, откуда в Марке столько доброты и человечности, но я ему очень благодарна.

Если бы не он…

Тихо всхлипываю, закрываю рот ладонью, испугавшись, что Кораблев начнет ругаться, но он сидит, прикрыв глаза.

Я делаю так же, и незаметно темнота окружает меня. Словно сквозь сон слышу какой-то шорох. Мне становится очень тепло. Я расслабляюсь.

А затем чувствую прикосновение к щеке…

27 Север

Только чудом я не срываю дверь с петель, а спокойно открываю ту.

В башке уже такие картинки, что ошметки тормозов осыпаются пеплом. Однако стопорюсь буквально тут же на пороге.

Первое, что выхватываю взглядом — Алина на постели, закутанная в плед.

Второе — Марк сидит в кресле. Уже одет.

Опоздал…

Пиздец…

— Не трогал я ее, — негромко выкатывает Марк. Перевожу обратно взгляд на девчонку. Та не шевелится. — Спит она.

Снова ошалело смотрю на того, с кем пройдено немало. Неужели он реально не тронул? Но зачем тогда…

— Выдохни и дверь прикрой, — советует Кораблев. И я слушаюсь. Впервые за долгое время слушаюсь чьих-то указаний.

— Успокоился?

— Почему? — отрывисто спрашиваю.

— Сам-то как думаешь? — фыркает он. — Мне вот сразу было понятно, что потек ты, Север. Хер знает, чем она тебя зацепила, — жмет Марк плечами. Смотирт на Алину. — Хотя… Может, и понятно чем.