– Да разобрались уже! Твой отец забыл вытащить наушники, зудел и зудел, что звук ноутбука пропал! Главное – не докажешь, что сам виноват!"

"– Конечно, ты виновата! – подает голос папа.

– Я бы на твоем месте его убила, – подзуживаю я.

Она со стуком ставит передо мной тарелку с творожной замазкой.

– Ишь, вылупилось яйцо, родителей стравливает! Ну-ка, ешь!

Ем.

Ангелы – хранителиВыбирались из Еревана в Берд по самой жаре. С нами ехал старик, которого забрали из больницы. Ноги у него не сгибались, потому пришлось отодвигать до упора сиденье. «Инфаркт и инсульт», – шепотом сообщил водитель.

Редко кому дано выжить после инфаркта и инсульта, подумала я. Видно, этот старик сделал столько хорошего, что провидение дало ему шанс пожить еще немного.

Меж тем старик сидел с вытянутыми ногами, молчал о своем. Заговорил, когда машина уже въехала в его деревню. Торопливо, боясь не успеть, он принялся рассказывать, зажевывая окончания слов, как однажды из оврага выскочили два зайца, поскакали впереди машины – трогательные такие: пушистые комочки хвостов, нежные ушки. Он погнался за ними, но не догнал, потому что путь машине перегородил огромный валун.

– Хоть бы одного задавил, – с сожалением закончил свой рассказ старик и умолк, словно умер.

Я поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя, поджала губы.

Выбирался он из машины невыносимо долго и подробно: сцепит руки замком под коленом, повернется с кряхтением так, чтобы вытащить в распахнутую дверцу одну ногу, потом проделывает те же манипуляции с другой ногой. Сын суетится рядом – папа-джан, папа-джан!

«Что скажешь?» – спросила я у водителя, когда мы отъехали.

Он рассмеялся – не обращай внимания и не расстраивайся.

– Подумать только – человек выжил благодаря титаническим усилиям врачей и теперь сокрушается о том, что не задавил зайцев! Хотя бы одного! – передразнила скрипучий голос старика я.

– Жизнь, эли[17].

Жизнь, не стала спорить я.

Из подслушанного:

– Маленькими наедимся от пуза черной туты, а еще густо обмажем ей лицо. Прибежим к бабо, она старенькая была, подслеповатая, не узнавала нас, пугалась. Приложит ладонь козырьком ко лбу, прищурится, разглядывает – цыганята вроде? Нет? А чьи тогда будете?

Узнав своих правнуков – страшно ругалась, обзывала безголовыми ишаками. Мы радовались, смеялись. Счастливые дураки…

– О чем жалеешь?

– О том, что пугали ее. Знаю, она не обижалась. Но я все равно сейчас на себя из-за нее обижаюсь.

– Наши матери всю жизнь покупали нам трусы с начесом, до колен, системы «сдохни, секс».

– А вы чего?

– Выжили. И даже своим умом пришли к пониманию, что армянская женщина и секс – понятия не взаимоисключающие, а скорее даже одного порядка.

– Вот это растение у нас называют травой отшельника. Ее коровы не едят.