Узнаю о том, что её бабуля печет божественные пироги с вишней, а мама вышивает крестиком огромные картины. Еще много больших и маленьких, забавных и просто обычных историй, но я готов слушать сколько угодно.

Мне нравится, как она все время поправляет свои фиолетовые волосы, то распуская, то закручивая их на макушке. Как забавно щурит глаза и кусает указательный палец, стараясь вспомнить что-то. И как внимательно она слушает мои рассказы, которых тоже звучит не малое количество.

— Сколько тебе лет? — задаю вопрос, который интересует меня с самого первого дня.

— Девятнадцать, — Мия опирается головой на спинку дивана, обнимая себя за колени. — А так и не скажешь, да? — поворачивает голову в мою сторону, и взгляд становится грустным.

Конечно, она выглядит младше, но ее это совсем не портит. Наоборот, выглядит милой и невинной, а в комплекте с ее замашками кикбоксера и острым язычком, вообще идеальное сочетание.

— Ну, как тебе сказать… Мне все время хочется отправить тебя делать уроки и дать конфетку, — говорю я, а Мия сдерживает улыбку, закусывая нижнюю губу, — а еще иногда отшлепать.

— Пошел ты, — толкает в плечо, — просто ты уже старый и завидуешь мне. Сколько тебе? Сорок пять? Сорок шесть?

— Двадцать пять.

— Все равно старый, — бросает Мия и подскакивает с дивана, замечая, что я приближаюсь к ней.

Поднимаю ладони вверх и киваю на место рядом с собой, предлагая ей сесть обратно. Мия недоверчиво косится на меня, но все же возвращается. Вот это зря. Она тут же оказывается в захвате. Зажимаю ее шею одной рукой и ерошу волосы, пока недавно сооруженный пучок не рассыпается фиолетовыми волнами.

— Хватит, — хохочет Мия, стараясь ударить меня и вырваться, но я пресекаю все ее попытки. — Все-все, ладно, ты не старый.

— Вот так-то лучше, — отпускаю ее, но остаюсь так же близко. Просто не могу заставить себя отсесть.

Мия убирает волосы с лица и встречается со мной взглядом. Нокаут. Она лупит меня и без рук.

— Почему же ты решила молчать? — вопрос срывается с языка, прежде чем успеваю обдумать возможную его глупость.

Мия опускает глаза, резко втягивая воздух, но после медленно выдыхает, снова смотря на меня.

— Еще два года назад я действительно не могла разговаривать, а когда… — запинается, сцепляя руки в замок. — Когда голос вернулся, поняла, что это бесполезное умение. Слова ничего не значат. Пустые звуки, не имеющие смысла. Ложь, лесть, оскорбление, осуждение… Вот зачем нужны слова. Лучше молчать, — смотрит вниз и говорит с таким убеждением, что даже страшно.

— Так это твоя стена? Защитная броня? — спрашиваю серьезно, даже не пытаясь шутить. Хочу понять ее. Мия кивает.

— Просто я… — вижу, как она напряженно думает, пытаясь сформулировать мысли, — я не хочу, не могу заводить какие-то отношения.