— Я вчера вечером, как узнал от милиции, прямо не знал, что делать, куда бежать…

— Алексей Тимофеевич, а что за человек был отец Дмитрий? — спросил Колосов.

— Хороший, замечательный человек, истинный духовный пастырь. Его все знали, любили. Как праздник какой — все из районной администрации, из города к нам сюда. А на Пасху, на Рождество — вы бы поглядели… И больницы он посещал, и дома престарелых, и православно-просветительские лекции читал, и в тюрьме сидевших поддерживал — раз в месяц обязательно ездил. А крестил как — душа радовалась смотреть. Милицию всю крестил, пожарную команду нашу. Я вот у него внуков крестил, Притворовы — соседи мои — вообще всей семьей. Язычники же мы все были, безбожники, и край наш благословенный, увы, в язычестве и неверии погряз.

— При отце Дмитрии обнаружена крупная сумма денег в портфеле, — перебил его Колосов. — Не знаете ли вы, что это за…

— Бандиты не взяли деньги? — Захаров испуганно-изумленно воззрился на Колосова. — Как же это? Неужели они не взяли?!

— Нет, деньги мы обнаружили в портфеле возле тела. Сорок три тысячи рублей.

— Конечно же, я знаю, я скажу вам, но как же это странно… Что же это, а? За что же его тогда убили? — Захаров тревожно моргал. — А деньги… это пожертвование. Точнее, часть пожертвования. Другая часть лежит в банке на счету храма. Он в город-то поехал — как раз за деньгами и поехал.

— Отец Дмитрий поехал в Коломну?

— Нет, нет, в Бронницы. Там отделение Сбербанка. Там и счет нашего храма. Дело в том, что все это пожертвование в шестьдесят тысяч рублей на реставрацию внутреннего убранства церкви сделано лично Романом Валерьяновичем Салтыковым, тем, который из Франции приехал и занялся восстановлением имения своих предков в Лесном.

— Так там же у вас вроде психбольница была раньше, — сказал Колосов."

"— Была, сколько лет была, но лет десять уж как закрыли ее. Больных там уже никакой возможности не было держать — все просто рассыпалось от ветхости. И вот два года назад мы с отцом Дмитрием новость узнали: вроде приезжает из-за границы, из Франции аристократ, потомок последних владельцев усадьбы, которые после революции сбежали. Мы думали — старик какой-нибудь. Оказалось, нет — молодой мужчина. Русский по происхождению. В Лесное комиссии приезжали из Министерства культуры и Фонда возрождения. Даже от монархического какого-то союза делегация была — все вместе с Салтыковым Лесное осматривали. Отец Дмитрий от епархии приглашен был. У этого Салтыкова средства большие, капитал за границей, вот он на свои деньги и пожелал отреставрировать Лесное, с тем чтобы сделать там что-то вроде музея семейного или заповедника, уж и не знаю, как это теперь называется по-новому — культурный центр по связям с зарубежьем, что ли.