Никиту Колосова он не видел, но знал: он там. И не ошибся. Через два с половиной часа томительных ожиданий пришел патрульный милиционер и вызвал Мещерского — якобы как первого очевидца на допрос.

Мещерский шел по аллее. Мокрая листва пружинила под ногами как ковер. А в сердце покалывало тупой иглой, и голова наливалась словно свинцом. Память же воскрешала одну и ту же картину: всеобщая тетушка Евгения Александровна, тряся, как черепаха, седенькой, аккуратно подстриженной старческой головкой, твердит ему: «Найти хорошую жену сейчас ой как трудно, мой дружочек Особенно человеку интеллигентному, молодому. Выбирать надо с умом. Вот Анечка Лыкова… Такая умница! Оглянуться не успели, как выросла. Уж институт успела закончить. Два языка знает и собой очень, очень недурна…»

Вспоминалось прежде все это весьма легкомысленно, почти анекдотично, сейчас же — с такой болью, с такими укорами совести. Вспоминалось и бледное и такое несчастное лицо Анны Лыковой, когда она садилась в машину своего брата. Мещерскому казалось, нет, он был сейчас совершенно уверен, что видел тогда ее живой в последний раз.

Никита Колосов встретил его в передвижной криминалистической лаборатории в окружении экспертов и патологоанатома. Был Никита грязен, как шахтер-проходчик, и зол как черт.

— Я что-то не понимаю, коллеги, наука криминалистика у нас существует или нет? — Это было первое, что услышал от него Мещерский. Вопрос был задан тоном ультиматума.

— Все следы уничтожены, мы и так сделали все, что было наших силах. Там грязи сверху навалено — вы же сами видели сколько, — эксперты оправдывались, если не сказать огрызались."

"— Кто распорядился сбрасывать глину в овраг? — Никита резко обернулся к Мещерскому, который никак не мог устроиться в тесном салоне передвижной кримлаборатории — ноги упирались внизу в какой-то ящик.

— Здравствуй, Никита.

— Здравствуй. Ну так кто приказал это сделать?

— Салтыков.

— Все улики этой жижей смыты! Мы труп-то еле-еле вытащили из этого дерьма!

— Я не уверен, что Салтыков сделал это нарочно. Все вышло как-то спонтанно, Никит. Там у них прорвалась вода, потом какие-то пустоты обнаружадись рядом с фундаментом павильона. Что-то вроде подземелья. Бригадир сказал, что там глина и что ее нельзя сбрасывать в пруд. И тогда Салтыков велел — в овраг, сбрасывайте туда, где раньше была свалка, — Мещерский посмотрел на всех этих хмурых, усталых, раздраженных людей, на Колосова. — А перед этим, когда мы с ним были в парке, он при мне несколько раз звонил Анне Лыковой, но ее телефон не отвечал… А потом рабочие подняли крик в овраге. Мы подбежали и увидели… Никита, где она? Где ее тело?

Колосов кивнул на машину «Скорой», стоявшую бок о бок с передвижной кримлабораторией.