Он не хотел делать резких движений, чтобы не стряхнуть этого благостного состояния, поэтому вставал осторожно — сначала на четвереньки и затем медленно и долго распрямлялся…

Нет, стоял на ногах, ощущал озноб и влажную жидкость слюны во рту, видел чуть подсвеченные зоревым небом увалы, точнее, дорожку белесого света на их горбах, то ли загорающиеся, то ли гаснущие звезды и сигнальные авиационные огни — все, до палатки, растянутой над ямой и мха под подошвами, было зримо, осязаемо и реально.

И еще возле ног, на моховой подстилке, лежал реальный клок смятой белой ткани, в которую во сне был завернут младенец.

Он склонился и поднял ее: старая, застиранная тряпица прямоугольной формы, с обмахрившимися краями. Можно было сколько угодно щипать себя, встряхиваться, протирать глаза — пеленка не исчезала. И все-таки Самохин положил ее на землю, обошел свой стан по кругу, однако мох, если ступать осторожно, не хранил следов и жесткий, тут же распрямлялся.

Потом он вспомнил о ловушке для росы, встал возле нее на колени, однако у самой земли было еще совсем темно и зеленое днище палатки сливалось с мшистым покровом.

Он вспомнил о спичках, достал из сумки коробок: вид воды, если она только скопилась, должен был пробудить в нем жажду, бесследно снятую сном.

Спичка осветила небольшую лужицу, образовавшуюся возле банки, и крупные зерна росы на прорезиненной ткани, которые еще не сомкнулись между собой и не слились по наклонной плоскости.

Если их согнать в середину, то наберется, пожалуй, целый стакан…

Жажды не было, но Самохин все равно обмакнул в воду пальцы и слизнув капли, ощутил знакомый вкус молока нищенки…

Он вышел к Горицкому Стеклозаводу лишь в полдень понедельника, хотя сигнальные маяки на трубах, да и сами трубы казались совсем рядом, чуть ли не за ближайшим увалом.

Несмотря на то, что блуждал ровно двое суток, «Нива» все еще стояла возле заводоуправления, таксист преспокойно и даже как-то весело брился, присев на корточки перед зеркалом заднего обзора. Самохин лишь поздоровался и забрался в кабину, как будто ничего не случилось, а водитель умылся после бритья водой из бутылки, с каким-то блаженством утерся полотенцем и переоделся в свежую майку.

— Ну что, поехали?

Он вставил ключ зажигания в замок, однако двигатель не запустил, а навалившись боком на руль, уставился на Самохина.

— Поехали, что смотришь? Думал, я сквозь землю провалюсь?

Таксист довольно рассмеялся, показывая коротенькие детские зубы.

— Думал! Но не угадал! На, возьми расписку назад.

Самохин изорвал бумажку и затолкал в пепельницу.

— Еще раз убеждаюсь! Никогда не надо спешить! — Все еще веселился таксист. — Правда, все больше на чужих примерах.

— Что произошло?

— Покажи билет на самолет?

— Я уже опоздал.