Или скорее всего это можно было отнести к маловыразительной суматохе, означающей, что появление Самохина было здесь внезапным: мудрые предсказатели Ордена не смоделировали будущее, не проследили за движением точек в пространстве и не увидели завтрашний день в его полном объеме…

Она поспешно скрылась в глубоком дверном проеме лежбища — пошла докладывать о внезапном появлении гостя.

Долгая жизнь рядом с пророком все-таки не прошла даром; самозванец получил, слизал с него некий провидческий фермент, как пчела из свиты матки слизывает его со своей госпожи и потом обретает способность выкармливать новую матку из обыкновенной личинки. А по сути менять ее физиологию и генетическую структуру. Самозванец, кажется, понял все сразу, или мысленно, подспудно уже приготовился к такому развитию событий и теперь, увидев Самохина, лишь получил подтверждение.

Однако не дрогнул, не испугался, и вообще никак не выразил того состояния, которое, должно быть, испытывал, кроме, пожалуй, единственного — вдруг возникшей жажды. У него явно горела гортань, поскольку крупный кадык передергивался, как затвор винтовки, и чуть склеились сжатые губы.

И это его чувство было заразительным, ибо сухость во рту у Самохина потекла в горло. Мудрить, что-то выторговывать и, тем паче, обманывать его не имело смысла, тем более, самозванец опередил его и как бы продвинул диалог далеко вперед.

— Все-таки это произошло. — Его голос утратил гипнотически низкие тона. — Ну что же, говорите, зачем пришли. Вам теперь можно все…

— Я скажу, — пропуская все заготовленные фразы, сказал Самохин. — Но вначале отпустите девушку, которая пришла в Тартар. Ее зовут Александра Залужная.

— Я никого не держу насильно. И не прогоняю тех, кто пришел сюда сам.

— Где она?

— Вероятно, в стеклянной пирамиде со своим наставником.

— Освободите ее.

— Она свободна. И если захочет, может выйти в любой момент. Достаточно разбить стекло… Вы же не с этим пришли? Хотите, чтобы я открыл пирамиду.

— Да, и вы откроете ее.

— Вам известно, что если я сделаю это, Ящер и Ящерица… уйдут от нас?

Он не хотел называть это трагическими словами — умрут, погибнут, возможно от того, что по уставу Ордена в храмах нельзя было произносить слова смерть.

— Привратник посвятил меня в тайну рождения и смерти пророков.

— Привратник. — Он был не лишен ностальгических чувств. — Близкий мне человек… Он тоже уйдет с ними.

— Я знаю.

— И говорите об этом спокойно?

— Откройте пирамиду и отпустите их. Самозванец встал лицом к стене и оперся руками, будто опасался потерять равновесие.

— Посвятил в тайну… А сейчас послушайте меня. У вас есть несколько минут времени в настоящем?

— Есть…

— Я не держу обиды на Привратника, — медленно заговорил самозванец.