— Теперь мы возвращаемся к тому, чем вы когда-то занимались…"

"Допш не утратил способностей к анализу, но его философия была с налетом злости и некой отстраненностью.

— Чем же они изменились-то? — с горькой насмешливостью спросил он. — Как сидели наверху безмозглые твари, так и сидят. А внизу — тупая, оголтелая толпа. Теперь у нее еще и другое на уме — деньги, капиталы. Так вообще голову потеряли! Посмотришь, несутся, как больные, ничего уже не видят. Спросить бы их — куда вы, люди? Зачем растрачиваете свою энергию на то, что завтра придется бросить в пыль?

— Но есть люди, которые всерьез занимаются исследованиями непознанного, неразгаданного…

— А зачем? Из любопытства?

— Не только… Ищут выходы из создавшегося положения…

— Ну и зря ищут. От современного человека сейчас ничего не зависит. Все, что он может, это еще больше усугубить свое положение.

Надо было уходить от фатальной темы поближе к письму Допша, адресованному в ЦК КПСС, но Самохин опасался спугнуть его прямыми вопросами.

— Значит, нам нет смысла трепыхаться?

— Вы не способны оценить грядущее. — Бывший смершевский сексот взял лопатку. — Вы привыкли воспринимать будущее, когда оно становится историей. И то не всегда справедливо. Если вам удастся сломать этот стереотип, тогда есть смысл. Однако в этом случае вам грозит психобольница с закрытым режимом.

Он сам выводил на нужную тему.

— Вам удалось сломать стереотип?

— Да, за что и поплатился девятью годами интенсивного лечения. Хотите — трепыхайтесь.

— За что же вас так? — участливо спросил Самохин.

— За что? — Допш копнул сухой, сыпучий песок. — Вот вы говорите, время изменилось… А ну, пойдите и скажите своему начальству, что, выполняя специальное задание, вы провалились под землю. В самом прямом смысле, на глубину примерно в восемьдесят метров. Да еще обнаружили там город из пирамид, который называется Тартарары. И что целый год ходили по нему и искали выход. Вам поверят? Только откровенно?

— В это поверить невозможно…

— Правильно. Сейчас вас просто уволят из органов за профнепригодность или слабое здоровье. А раньше кроме этого поместили бы в лечебное учреждение, чтоб не распространяли вредные слухи. Вот в этом отношении время изменилось.

Песочница и его абсолютно трезвые рассуждения никак уже не сочетались.

— Неужели вы в самом деле проваливались под землю? — осторожно спросил Самохин.

Допш посмотрел на него из-под кустистых и еще черных бровей.

— Слышали, есть такая клятва: чтоб мне сквозь землю провалиться?

— Ну, разумеется…

— А ну, поклянитесь, что пришли ко мне с чистыми помыслами!

— И что же будет?

— Вы сначала поклянитесь!

— Чтоб мне сквозь землю провалиться, — выдавил Самохин, глядя себе под ноги. — Я пришел с чистыми помыслами.