Мистер Келпи, которого из-за нерасторопности судьи Сомма и козней сержанта Гоббина отпустили из застенков Дома-с-синей-крышей только этим утром, выглядел не очень здоровым, хотя констебль Дилби и передал ему его лекарство почти сразу же как получил его от мистера Пиммза. На все вопросы о своем физическом состоянии бабочник неизменно отвечал, что прекрасно себя чувствует, что помочь поймать мотылька – его долг, что без него ничего не выйдет и еще много чего подобного, приправленного монотонной рассеянной раздражительностью. Он уверял, что лекарство сильное, и, пока у него с собой заготовлен запас склянок, лихорадке его не заполучить.

И пусть он был очень бледен, а черные мешки под глазами делали его похожим на перебравший виски труп клоуна, выглядел он при этом весьма бодро и решительно.

Для засады выбрали оканчивающийся тупиком глухой переулок неподалеку от пожарной станции. Окна сюда не выходили, а пара дверей была давно заколочена. В переулке громоздились горы из гнилых ящиков, старых бочек, клубов полуистлевшей пеньковой веревки и тому подобный мусор. Помимо прочего, пахло здесь просто отвратительно – Джаспер назвал бы этот запах вонью недопереваренных носков старого бродяги, найденных в желудке канавной крысы, которую, в свою очередь, проглотил престарелый кот с недержанием.

И все же мальчик надеялся, что этот запах забьет ноздри Черного Мотылька и укроет ловцов от его острого нюха. Джаспер, правда, не был уверен, есть ли у него ноздри.

Вообще он мог бы собой гордиться, поскольку исполнил все, что велел ему дядюшка: в одиночку забрал багровый плафон из стекольной мастерской, после чего помог мистеру Келпи доставить из ГНОПМ ловушку для особо крупных чешуекрылых.

Теперь мальчик мог передохнуть от забот: дядюшка с бабочником споро управлялись с механизмом ловушки и топливом, а Джаспер управлялся с печеньем «Твитти», сидя у своего небольшого фонаря и приманивая лишь наглых стрекоз.

Световая ловушка отдаленно напоминала телескоп. Основа ее представляла собой короб из темно-красного, почти черного, стекла – собственно, это и был плафон фонаря – его установили на распорках в глубине тупика. Сверху к фонарю крепилась узкая труба с системой зеркал, которые служили для отражения света строго вверх, в то время как большая линза на вершине этой трубы должна была усилить луч и рассеять его в ночном небе над Габеном.

А уж к линзе был подсоединен сам силок. На случай какого-нибудь непредвиденного обстоятельства мистер Келпи взял с кафедры Лепидоптерологии два коротких ружья, стреляющих снотворными дротиками, но сам он признался, что прежде никогда не держал в руках оружие.

Несмотря на то, что почти все было готово, мальчик вдруг поймал себя на мысли, что ему действительно страшно.