У меня будет время развестись с женой и решить какую-то часть вопросов по работе.

Поднявшись на нужный этаж, глазами я нахожу номер квартиры и стучу в дверь. Стучу до тех пор, пока мне наконец не открывает её мать — опухшая, разбитая, растрёпанная, в старом застиранном халате, с явно выраженным запахом перегара. И даже без перегара можно понять, что она вчера выпивала.

— Доброе утро, — улыбается она, уходя с прохода, чтобы я мог зайти внутрь. — Пожалуйста, приходите. Может, вам сделать чай или кофе?

— Нет, я приехал только отдать вам документы на новую квартиру, — повторяю я то, что говорил вчера по телефону.

 — И обсудить кое-что касательно вашей дочери.

— Да, конечно.

Она провожает меня в гостиную. Прочистив горло, я сажусь на диван, после чего кидаю папку с документами на небольшой деревянный столик. Это квартира из новостроя, одного из лучших в городе, который строила моя компания. Обеспокоенная, с трудом подавляющая эмоции, она берёт папку и начинает пролистывать бумаги.

Замечаю, как трясутся её руки и бегают глаза.

— Я хочу, чтобы сегодня вы собрали вещи и уже в ближайшее время переехали в новую квартиру.

— Конечно, я так и сделаю. Прямо сейчас начну собирать вещи.

— Тогда не будем тянуть. Завтра я пришлю людей, которые помогут вам с переездом и отвезут по нужному адресу.

— Завтра?

Возможно, сегодня она хотела отметить такое событие?

— Да, завтра, — раздражённо отрезаю я. — Я не хочу, чтобы Полина продолжала жить в этих ужасных условиях.

Рассматривая эти обшарпанные стены и чувствуя сочившийся отовсюду спёртый запах, мне претит мысль о том, что Полина провела здесь всю свою жизнь. Рядом с ужасной матерью и её друзьями-алкашами, о намерениях которых понятно даже дураку.

Я бы мог задушить их всех собственными руками, если бы они притронулись к ней.

Блять, эти мысли действительно убивают меня.

— Что мне сказать Полине? — резко спрашивает она. Не думал, что она поинтересуется о том, что сказать ей.

— Мне плевать, что вы ей скажете. Придумайте, что хотите, — я встаю с дивана, ненамеренный больше здесь оставаться. — И больше, чтобы ноги её здесь не было.

— Я её не трону, — лебезит она, прижимая папку к груди. — Когда вы её заберёте?

— Когда ей исполнится восемнадцать лет.

До тех пор я хочу, чтобы вы о ней заботились. Про то, как с ней обращаться, я уже сказал. И не дай бог хоть один волос упадёт с её головы.

Не дожидаясь её ответа, я снимаю с себя пиджак и выхожу из гостиной в направлении выхода. Проходя мимо кухни, краем глаза замечаю фигуру в кресле, в инвалидном кресле.

Насколько я понимаю, это отец Полины.

Скорее всего, он мог слышать, что происходило в соседней комнате, дверь была незакрыта.

В любом случае, мне насрать на то, что он слышал.