Дождь прекращаетсясразу же, только я выхожу из машины. Пытаюсь понять, что делать, чтобы неразбудить её. Но в любом случае естьтолько один вариант — перенестиспящую Полину домой на руках.

Отнести в спальню и дать выспаться. А потом уже заниматься продуктами ицветами, которые даже сквозь сон онаумудряется держать обеими руками.

Как можно тише я открываю дверцу и беру хрупкое тельце Полины на руки. Она вроде как и осознаёт, что происходит — даже на несколько секунд открывает один глаза, но это максимум, на который она способна.

Всё будет хорошая, принцесса.

Никто больше не посмеет тебя обидеть. Ты больше не будешь одна, обещаю.

— Добрый вечер, Станислав Юрьевич, — шёпотом здоровается консьержка, сулыбкой посматривая на Полину.

Она всё понимает. Она должна всёпонимать.

В первый раз можнр поверить в случайность и невинность происходящего, но не во второй.

Она прямо сейчас догадывается, чтодело не в родителях, попросившихприсмотреть за девочкой.

Какой нормальный родитель оставитсвою шестнадцатилетнюю дочь на ночьсо взрослым мужчиной?

— Добрый.

— В последнее время вижу вас здесьчаще, чем за прошедшие два года.

— Так уж выходит.

— А кто-то не дотерпел до дома и заснул?

— Да, был тяжёлый день, пусть спит.

— Конечно, вам помочь?

— Нет, всё в порядке.

— Если что, всегда звоните.

— Хорошо, спасибо.

Несколько приятных минут — и она уже лежит не в моих руках, а на большой кровати, окружённая теплотой и мягкими подушками. Ненадолго присаживаюсь на край, чтобы ещё немного понаблюдать за ней прежде, чем пойду разгружать машину.

Она прелестная.

Мне кажется, что она всегда здесь была— спала на моей кровати. Умывалась в моей ванной. Кушала на моей кухне. Будто без неё здесь я не жил вовсе.

Собираюсь уходить, но тихий голосокменя останавливает:

— Стас?

— Да?

— А что случилось?

— Ничего, малыш. Просто не дождаласьты своего хлебушка. Ложись, не будутебе мешать.

— А ты снова уедешь? — сонно спрашивает Полина.

Уеду ли я?

Буду честен — я бы остался, даже еслибы вместо сна мне пришлось всю ночьстоять в одном положении. Я и такполностью потерял сон и покой послевстречи с тобой — прямо как Пилатпотерял покой после встречи с Иисусом.

И пусть я атеист, но твой свет словноозаряет мою тьму, из которой я не могвыбраться на протяжении долгих лет.

Я подхожу к ней и присаживаюсь накорточки, чтобы я мог её видеть. Чтобыона могла меня видеть.

— А ты хочешь, чтобы я остался?

6. Влюблённые

В нашей квартире свет не горит — разве что от телевизора в зале. Под беззвучные программы мне удалось отключиться минут на сорок.

Безжалостная тишина гарротой душит мне шею, а тошнотный дым сигарет помогает ей с этим.