Все из дерева и какого-то теплого камня с красными прожилками.

Стояли небольшие деревянные статуэтки, пылал огонь в больших медных чашах.

Чаши образовывали полукруг, сходясь у небольшого каменного постамента. Там, прямо в толще камня, пылал яркий светло-золотой огонь.

— Сними одежду. Родственники меня не привлекают, не переживай, — хмыкнул Искар, — ступай медленно и аккуратно. Прямо по плитам, на которых нарисована петля бесконечности.

Пригляделась — и правда такие были.

— Вы обещали рассказать, — хмурюсь, — я не маленькая девочка, чтобы верить в сказки, милорд.

— Правильно, и не верь — ответил мне оборотень.

Раскосые глаза наполнились холодом, — раздевайся живей, Майари. Я не буду ждать вечность.

Кошка внутри заворчала, и я послушалась. В конце концов, если она верит — кто я такая, чтобы протестовать? Выжить, знаете ли, хочется сильнее.

— Я бы палец о палец не ударил, если бы ты не была моей племянницей, — спокойно как ни в чем не бывало заметил оборотень. Он отвернулся и смотрел на огонь, действительно не выказывая ко мне более никакого интереса, — не думай, девочка, что меня интересуют человеческие судьбы.

У меня есть причины не любить людей. И никогда и ни один человек не переступил бы порог этого ритуального зала. Да и полукровка тоже, — добавил он честно.

— Наша младшая сестра Кайлина и её муж Рейдор погибли от взрыва, организованного неким закрытым обществом по борьбе за права людей. Я нашел и уничтожил всех виновных в смерти твоих родителей, Миари. Да, тебя звали Миари, вовсе не Майари — человеческая кличка для тех, кто родился в мае. Но мы с братом были уверены, что ты была тогда во флайте и также погибла при взрыве.

Он замер, сжимая руки в кулаки, мышцы на руках напряглись, фигура как будто стала больше.

А я, сжимая в руках тонкое нижнее белье, пыталась осознать. Мои родители, которых я привыкла считать всю жизнь алкоголиками или и вовсе опустившимися наркоманами — оборотни. Они не оставили меня, а погибли, а я каким-то образом попала в приют.

Я чистокровный оборотень и племянница двух альф одной из самых известных стай оборотней.

— Мне… сложно это принять, — шевельнулись губы.

— Потом обсудим. Снимай все до последней нитки — и иди вперед. К огню.

Мне было, мягко говоря, некомфортно.

Может, это и мой дядюшка, но, знаете ли, во-первых, не отец, во-вторых — очень привлекательный мужчина в самом расцвете сил, который ещё не так давно пытался ко мне приставать."

"Убедило то, что он лишь скользнул по мне взглядом и уставился куда-то в одну точку над головой. Я его, похоже, действительно не интересовала. Как женщина, по крайней мере. Ладно, Майка, как будто тебе двадцать, в самом деле. Взрослая женщина — а все туда же!

Я прищурилась, сжала холодные пальцы в кулаки и ступила на первую плиту.