Но тут слишком много лишних стен, к которым можно прижать несчастную жертву волчьего произвола!

Горячие руки обхватили мое лицо. Пылающие серебром глаза оказались совсем близко. Напротив меня. Они манила, затягивали, сводили с ума. Чужое тело вжалось в мое, позволяя ощутить… все впечатляющие выпуклости, все скрытое напряжение. Большой палец ласково погладил кожу на моей щеке, обвел контур приоткрытых губ, погладил скулы.

— Красивая. Сладкая. Желанная.

— Ничего не…

— Строптивая самочка, которая забыла обо всем… — снова это странное скрытое сожаление. О чем я забыла? Что происходит?

… и волчьего взаимопонимания.

Эренрайте Вайре

Она была так близко. Сладко пахнущая, желающая его. Испуганная, но не старающаяся храбриться. Дерзкая, острая на язычок. Человечка? А человечка ли?

Близость её туманила рассудок, манила, заставляла делать ошибки, как сопливому юнцу.

Он отогнал от себя видение Майари в одном фартуке, склоняющуюся над плитой. Напряжение в паху стало невыносимым. Как он бы подошел к ней, раздвигая эти длинные, сильные ножки, как сладко было бы брать её вот так, сзади. Раскрасневшуюся от страсти, изнывающую, кричащую его имя.

Оба зверя едва не сходили с ума от близости этой странной женщины, но он слишком привык держать все под контролем. Белый Жнец. Жрец. Один из ближайших соратников Альфы Альф. Верховного Правителя.

Он всегда был один. С тех пор как Госпожа отобрала его, у него не было никого близкого рядом. Он отвечал за всех, но никому и в голову не могло прийти, что слабости есть и у него.

Один раз он отпустил себя. Один раз он оказался счастлив. И теперь не знает, что с этим делать.

Он прижал девчонку к себе, снова вдыхая манящий медово-песчаный запах, идущий от ее кожи.

— Прекратите немедленно меня лапать и объяснитесь! — ставит ему условия. Глупая. Слишком безрассудная и привыкшая к независимости.

— Хочешь объяснений, Майари? Ты должна вспомнить сама. Вспомнить то, что забыла или старалась себя убедить в этом. Я слышал твою пламенную речь в защиту моего сына.

Действительно, слышал. И теперь ярость и досада не отпускали. Как он мог просмотреть это? Миррим всегда был тихим ребенком, вроде бы не изъявлял желания часто общаться с отцом. У Эрена просто не было лишнего времени.

Надина была волчицей уважаемого рода, талантливой, успешной, внимательной. Если бы не взгляды её отца, возможно, он бы даже рассмотрел её на роль своей спутницы. Вот только болезненная ненависть старого аро Карна к людям была широко известна.

А теперь выясняется, что она недоглядела за Миром. Случайность? Раньше бы он так и подумал. Женщина неспособна причинить вред ребенку. Но Жнец жил слишком давно и слишком многое видел, чтобы лгать самому себе.

Его ребенка хотели убить.